Путники откатили камни от входа в небольшую пещеру, располагавшуюся неподалеку от куугхя — сводчатых строений, горстка которых и составляла гууюа, их деревню. Женщины разделили между собой одеяла, корзины, кувшины для воды, коробы, точильные камни, котелки, вяленое мясо, поджаренную кукурузу, печеную агаву и сушеные фрукты. Все это добро они некогда припрятали в тайнике, покидая родной дом.
Деревня, к счастью, никуда не делась. Она располагалась неподалеку от бурной узкой речки, которая даже жарким летом не пересыхала и продолжала весело журчать в окружении сейб. Племя Сестры с незапамятных времен жило в этом каньоне, защищенном высокими скалами. Многочисленные кипарисы, сосны и ясени отбрасывали густую тень, сулящую прохладу в зной. Неподалеку располагались два парных озерца — Теплые Ключи.
Завидев
Сестра, миновав крытые шкурами
Старуха отложила переносную колыбельку, над которой трудилась, вскочила и протянула к внучке руки. Девчушка кинулась ей в объятия.
— Вернулись! — Голос Бабушки дрогнул от переполняющей ее радости, к которой примешивалась печаль.
Дозорные давно уже заметили приближавшуюся процессию. Они известили стариков, что в деревню возвращается куда меньше людей, чем некогда ее покинуло. Бабушка весь день провела как на иголках: тревога то и дело жалила ее, словно туча оводов, истязающих лошадь с натертой седлом спиной.
Остальные тоже принялись обнимать стариков, оставшихся приглядеть за деревней. Родных прижимали к себе в молчаливом приветствии. После возвращения над каньоном еще долго поднимался дым: племя жгло имущество, некогда принадлежавшее погибшим. Огню пришлось предать столько жилищ, что в итоге, когда все было кончено, деревню решили перенести в другое место. Но даже после переезда каждый вечер на закате слышались скорбные крики женщин.
Утренняя Звезда и Двоюродный Брат бежали босиком вслед за двумя лошадьми, которых они украли у бледнолицых погонщиков. Утренняя Звезда кинул взгляд через плечо на облако пыли, которое, клубясь, поднималось над пустыней. Облако изрыгнуло двоих всадников, силуэты которых казались нечеткими из-за мелкого песка, густо усыпавшего их лошадей, парусиновые штаны, хлопковые рубахи, массивные сапоги и широкополые войлочные шляпы. Издали могло почудиться, что они материализовались из облака и состоят целиком из пыли, и лишь по мере приближения фигуры конников обретали плоть и кровь.
Утренняя Звезда и Двоюродный Брат добрались до густых зарослей вдоль усеянного камнями устья реки. Они захлопали руками на своих лошадей, и те кинулись по узкой извилистой тропинке, петлявшей через кустарник, к тому месту, где под охраной Говорливого, Большеухого, Крадущего Любовь и Мух-в-Похлебке стояли другие скакуны, которых апачам удалось украсть в ходе сегодняшней вылазки.
Недавно Двоюродному Брату пришлось несладко — и все из-за медведицы с медвежонком. Индеец лежал на животе и цил из ручья, когда медведица схватила его за ногу и попыталась утащить, словно жирную форель. Двоюродный Брат, само собой, не пришел в восторг от подобного обращения. Но прежде, чем ему удалось вогнать медведице кинжал в глаз, она успела разорвать ему левую щеку. Когда все было кончено, он сделал ожерелье из зубов и когтей, которые обезобразили его.
Медвежьи зубы и когти до сих пор хранили следы его крови, а на опухшем лице Двоюродного Брата алели жутковатого вида раны. Впрочем, в битве с медведицей он добыл нечто куда более важное и ценное, чем ожерелье. Все индейцы знали: если убьешь медведя, то получишь его силу. Одна беда: медвежья сила — штука непредсказуемая, как и те, кто ею обладают. Одолевший в схватке медведя порой начинает вести себя как сумасшедший. Теперь, хоть люди и стали относиться к Двоюродному Брату с опасливым уважением, за глаза его начали называть Локо — Безумец.
Двое индейцев замерли возле низкорослых зарослей ивняка и кактусов. Локо приподнял пальцем покалеченное веко, которое не хотело открываться.
Нас преследуют двое бледнолицых, — сообщил Утренняя Звезда в сторону зарослей. — Но один из них черный.
— Черный? — переспросили из ивняка.
— Может, его в детстве передержали под солнцем, — назидательно заявил Локо. — Он чернее куска мяса, который твоя жена как-то уронила в огонь.
— Если тебе не нравится стряпня моей жены, почему ты вечно торопишься к нам, когда она зовет есть? — парировали из зарослей. — Преследователи далеко?
— Скоро мы до них сможем достать, — ответил Утренняя Звезда.
Заросли затряслись, зашумели, и оттуда вышли семнадцать человек, в том числе Тощий с Колченогим. Размахивая копьями и луками, мужчины принялись улюлюкать.
