Сетка опустилась. Бушевавший в моем мозгу гнев мертвеца моментально испарился. На месте чужих эмоций не осталось ничего, в голове звенела, перекатывалась эхом блаженная тишина. Щупальца Чейнджера остановились, застыли, а спустя секунду исчезли с чердака, словно туман на заре. Вот только что были здесь, и уже нет их.
Каким же большим и пустым показался нам чердак без Чейнджера! Мы неподвижно замерли там, где стояли. Я прислонившись к лестнице, Локвуд и Джордж привалившись к стене — уставшие, молчаливые, с дымящимися клинками рапир.
Дымились не только рапиры, но и одна сторона длинного пальто Локвуда. К носу у него прилипли чешуйки серебристого пепла. Моя куртка тоже пострадала, обгорела в том месте, где к ней прикоснулось призрачное щупальце. Все волосы у меня были густо облеплены жирной паутиной. Не обошелся без потерь и Джордж — порвал свои штаны сзади. О гвоздь или еще обо что, не знаю.
Мы зверски устали. Мы провели на ногах всю ночь. От нас воняло горелой эктоплазмой, солью и страхом. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.
А затем принялись хохотать.
Из своей, стоявшей возле люка, стеклянной тюрьмы на нас кисло смотрело недовольное лицо призрака.
—
Но это, конечно же, не так. Мы не были безнадежными. Мы были отличными. Мы были лучшими.
И не поняли этого полностью до самого конца, когда стало уже слишком поздно.
