Призрачный двойник полностью

— Готовы, — сказала я. — И мне уже не терпится выпить горячего крепкого чая.

Я закрыла глаза, и мысленно сосчитала до шести, готовя их к переходу из света в темноту. Затем открыла дверь и вошла в комнату.

За барьером из гвоздей и лаванды было холодно так, будто кто-то оставил на всю ночь открытой дверцу холодильника. Локвуд закрыл за нами дверь, и мы оказались в темноте — было такое ощущение, что тебя с головой опустили в чернила. Не было даже отблесков уличного света на потолке — непроглядная тьма.

При этом занавесок на окне не было, перед нами чернел голый прямоугольник стекла.

И внутри этого стекла было нечто, не пропускавшее ни единый лучик света.

Кроме того, что было ужасно холодно и темно, в комнате кто-то плакал. Это был жуткий звук, тоскливый, но при этом вкрадчивый, и он отдавался странным эхо, словно звучал не в маленькой комнате, а в каком-то огромном пустом пространстве.

— Локвуд, — прошептала я. — Ты где?

Я почувствовала дружеский, легкий толчок в бок.

— Рядом с тобой, — ответил Локвуд. — Черт, как холодно! Нужно было перчатки надеть.

— Я слышу плач.

— Она в окне. Внутри стекла. Ты ее видишь?

— Нет.

— Не видишь ее скрюченные, готовые схватить, пальцы?

— Нет. И, пожалуйста, не нужно мне их описывать…

— Хорошо, что я лишен воображения, иначе мне сегодня снились бы кошмары. На ней кружевное серое платье, и что-то вроде вуали на лице. В одной руке она держит какое-то письмо, оно испачкано чем-то темным — не знаю, кровь это или просто слезы. Она прижимает письмо к груди своими когтистыми иссохшими пальцами… Ну, вот что, сейчас я разложу цепь. По-моему, самое лучшее, что мы можем сделать, это разбить стекло. Разбить, собрать все осколки, и отправить их на сжигание, — голос Локвуда звучал спокойно и ровно, я слышала, как он позвякивает цепью.

— Погоди, Локвуд.

Я стояла, ничего не видя, чувствуя лишь прикосновение морозного воздуха к лицу, сосредоточилась, и открыла свои уши и сознание навстречу более тонким, потаенным вещам. Плач стал чуточку тише, а затем я уловила чуть слышный шепот и такое же едва ощутимое дыхание.

— Спрятала…

— Что? — спросила я. — Что ты спрятала?

— Люси, — сказал Локвуд. — Ты не видишь того, что вижу я. Ты не должна разговаривать с этой тварью. Это плохо кончится.

Локвуд взял меня под локоть, потянул вперед за собой. Я вошла в выложенный из цепи круг, шепот тут же оборвался, на секунду вернулся, и вновь исчез.

— Убери цепь, — потребовала я. — Мне не слышно.

— Спрятала, спрятала…

— Люси.

— Тише.

— Я его спрятала…

— Где оно? — спросила я. — Где?

— Там.

Я повернулась, чтобы посмотреть, и мое Зрение прояснилось. Краешком глаза я увидела контур окна, а в нем — фигуру, что была чернее темноты. Длинные волосы, сгорбленные плечи, странным образом поднятые над головой руки, скрюченные то ли в безумном танце, то ли в ходе какого-то жуткого колдовского обряда. Неестественно длинные пальцы, казалось, тянутся ко мне через всю комнату. Я вскрикнула. Почувствовала, как стоявший рядом со мной Локвуд ринулся вперед, взмахнул своей рапирой вперед и вверх. Длинные пальцы обломились, из каждого обрубка вырвался луч потустороннего света, и эти лучи разлетелись в стороны, словно переломленные в призме.

Мои уши разорвал дикий вопль. Затем раздался хруст разбитого стекла. И наступила блаженная тишина.

Мои барабанные перепонки распрямились, висевшее в комнате напряжение разрядилось. Сквозь разбитое окно в комнату проник розовый свет уличных фонарей с Нельсон-стрит, показались стоявшие в комнате предметы. Какой же маленькой оказалась при свете эта комната, казавшаяся до этого огромным пустым пространством! Обычная спальня с детской двухъярусной кроватью и несколькими стульями. Да еще с темным гардеробом, стоявшим у меня за спиной. Из-под двери в спальню потекли струйки теплого воздуха — как приятно было чувствовать их прикосновение к моим замерзшим лодыжкам! Локвуд стоял впереди меня с рапирой в вытянутой руке. Сквозь разбитое окно на улицу свисала железная цепь. В доме напротив светились огни. Из оконной рамы, как зубы, торчали осколки стекла.

Локвуд обернулся ко мне, тяжело дышал, пристально глядя на меня. Один глаз у него был прикрыт свалившейся на лоб непослушной прядью темных волос.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Разумеется, — ответила я и перевела свой взгляд на гардероб. — А что со мной могло случиться?

— Она напала на тебя, Люси. Ты бы видела ее лицо, когда с него сдуло вуаль.

— Нет, нет, — сказала я. — Все в порядке, она просто показала мне, где оно.

— Что оно?

— Не знаю. Мне трудно соображать. Помолчи, пожалуйста.