Призрачный двойник полностью

Я взглянула на часы, сначала мельком, потом с тревогой. Двадцать два часа двадцать минут? Невероятно! Призрак находился здесь более получаса, и не сделал даже попытки причинить мне хоть какой-то вред…

— Усекла? — голос черепа вывел меня из оцепенения. В банке вновь появилось лицо, смотрело на меня, раздувая ноздри. — Готов поспорить, что нет. А я усек. Знаю, но не скажу, знаю, но не скажу…

— Что с тобой? — спросила я. — Ведешь себя как дошкольник. Успокойся, конечно, я все у… поняла.

Я встала, подошла к двери и включила свет, не обращая внимания на протестующие завывания черепа. Зловещая атмосфера в комнате разрядилась, исчезла. В свете люстры стала еще заметнее убогость устаревшей мебели, ее выцветшие оранжевые и коричневые тона. Я взглянула на сложенные стопкой детские игры: «Эрудит», «Монополия», «Охотник за призраками из агентства Ротвелл» — знаете, та самая, где вы должны убирать с доски пластиковые кости и комочки эктоплазмы так, чтобы не сработала сигнализация. Потертые коробки, дешевые игры. Дом самой обычной семьи с маленьким достатком.

Он был трудный человек. Скупой на деньги…

Я подошла к креслу.

— Не знаешь, что нужно сделать? — ехидно спросил череп. — А я тебе так скажу. Выпусти меня из этой банки, и я с удовольствием объясню тебе, в чем загвоздка. Ну, давай же, Люси. Сделай, как я говорю, и не надо спорить.

— А ты не пытайся мне строить глазки. С пустыми глазницами это не смотрится.

Я наклонилась над креслом, рассматривая ближайший ко мне подлокотник. На его конце была посажена заплатка из кусочка какой-то искусственной кожи, очень пластичной. Заплатка была грубо пришита поверх обивочной ткани.

Местами стежки разошлись, и один уголок заплатки вступал вверх, как край засохшего бутерброда. Я запустила свои пальцы под оторвавшийся край, приподняла его. Внутри оказалась прокладка из пенопласта, которая легко вынулась. После этого стали видны свернутые в тугую трубочку банкноты, втиснутые в тесное пустое пространство под пенопластом.

Я через плечо ухмыльнулась черепу, и сказала.

— Прости, но твоя помощь мне сегодня не понадобится.

Лицо в банке недовольно перекосилось и исчезло в искрах взвихрившейся плазмы.

— Это тебе просто повезло, — неохотно протянул затихающий голос. — Слепая удача, как новичку в картах.

На следующий день у меня начался отпуск, и я уехала на север, в городок, где родилась на свет. Повидалась с мамой, с сестрами, побыла с ними несколько дней. Честно говоря, это возвращение на родину оказалось не самым радостным и легким. Никто из моих родных никогда в жизни не уезжал дальше тридцати миль от своего дома, не говоря уже о том, чтобы побывать «в самом Лондоне». Они с подозрением косились на мою одежду, на сверкающую рапиру, хмурились, когда улавливали изменения в моем произношении или манере говорить, им не нравилось, когда я рассказывала о местах или людях, о которых они даже не слышали. Теперь я для них была «столичной штучкой». А мне они казались какими-то заторможенными, закосневшими, слишком боявшимися всего на свете. Даже в хорошую погоду они боялись выходить из дома — вечер еще не скоро, а они уже сидят тесной кучкой у камина. Я становилась все более раздражительной, все чаще огрызалась, а они грубили мне в ответ. От их замшелой провинциальности мне хотелось завыть. Что за жизнь у них, Боже ты мой! Все время сидеть взаперти и дрожать от страха. Да не лучше ли набраться смелости, выйти и посмотреть этому страху в лицо?

Короче говоря, я уехала из дома на день раньше, чем планировала. Мне не терпелось поскорее оказаться в ставшем мне родным Лондоне.

Я уехала на поезде, который уходил рано утром. Села у окна, и любовалась проплывающими мимо пейзажами — полями, лесами, шпилями церквей в скрытых от глаз за деревьями деревушках, дымовыми трубами и призрак-лампами в портовых и шахтерских городках, через которые следовал наш поезд. Повсюду, куда ни взгляни, над Англией невидимо нависла Проблема. Новые кладбища на перекрестках дорог и заброшенных, диких местах, крематории в пригородах, отбивающие комендантский час набатные колокола на рыночных площадях. И поверх всего этого — отраженное в оконном стекле мое лицо.

Под стук колес я вспоминала о том, какой наивной девочкой была, когда впервые приехала в Лондон, и кем стала за эти полтора года — опытным агентом, который умеет разговаривать с призраками. Больше, чем разговаривать. Я стала оперативницей, которая способна понимать желания Гостей.