А за его спиной из темноты показалась вторая фигура, тоже излучавшая потусторонний свет, тоже прозрачная, но это был призрак взрослого, крупного мужчины, и излучаемый им призрачный свет был темнее, чем свечение фигуры ребенка. Рассмотреть отдельные черты этой фигуры тоже не было возможности, достаточно хорошо я видела только большую, вытянутую вперед, руку и качающуюся из стороны в сторону голову.
Призрак ребенка стрелой промчался мимо меня, и дальше вверх по лестнице. Крупный призрак гнался за ним. Пара призраков исчезла в направлении лестничной площадки третьего этажа, все стоявшие возле меня свечи моментально погасли. Призраки оставили за собой волну ледяного, потревоженного их движением мертвого воздуха. Призраки исчезли. Я ждала, стоя на коленях, оскалив стиснутые зубы. Холод стал еще сильнее, и, наконец, сверху долетел жуткий, последний предсмертный крик. Что-то пролетело мимо меня в лестничном колодце. Я мельком увидела темную массу, почувствовала новое колебание воздуха, ощутила огромное экстрасенсорное напряжение, ждала… Но так и не дождалась звука от удара упавшего на пол цокольного этажа тела.
Только теперь я увидела за границей железного круга темные влажные отпечатки. Следы окровавленных бегущих ног.
Я продолжала сидеть на корточках и смотреть на эти следы, когда минуту или две спустя воздух начал согреваться, внутрь моего круга поник запах дыма и расплавленного свечного воска, и я услышала спокойный голос Локвуда, объявивший нам сверху о том, что манифестация закончилась.
Отпечатки продержались один час и семнадцать минут. Джордж засек это по своим часам. Отпечатки состояли из темной эктоплазмы, и это вещество излучало невероятно сильный холод. Когда Локвуд притронулся к одному отпечатку кончиком своей рапиры, эктоплазма зашипела, громко затрещала и окутала серебряный клинок похожими на змей струйками черного пара. Отпечатки были интересным, редким феноменом. Джордж зарисовал цепочку следов на лестнице, а я — отдельные отпечатки, те, что были не слишком бледными и не слишком наполненными «кровью».
— Это отпечатки маленьких ног, — сказал Локвуд. — Не совсем крошечные, как у маленького ребенка, но тонкие и узкие. Вероятно, это отпечатки Малыша Тома, и не Роберта Кука.
— Вообще-то, мы должны бы их измерить, — сказала я. — Но мне, честно говоря, не хочется ставить свою ногу рядом с ними.
— Хорошая мысль, Люси, — на Локвуде были перчатки и темно-синий шарф — вся его дополнительная защита от холода, когда он стоял на своем наблюдательном посту у мансарды. — Я думаю, мы их измерим и сравним… У кого из нас самая маленькая нога?
— У Холли, разумеется, — ответил Джордж, не отрываясь от своего блокнота. — Какие могут быть вопросы.
— Но ее здесь нет, — заметила я сквозь стиснутые зубы.
— Ты прав, Джордж, — кивнул Локвуд. — У Холли ножка действительно маленькая, по-моему, точь-в-точь такого же размера. Завтра нужно будет сравнить.
— Договорились, — согласился Джордж. Еще бы он не согласился ножку у Холли измерить!
— А не важнее ли нам поискать Источник всего этого? — холодно спросила я. — Кто как думает, в каком месте умер Малыш Том?
Общепринято считать, что искать Источник перспективнее всего на том месте, где наступила смерть, однако необычная манифестация, с которой мы столкнулись, ставила в этом отношении целый ряд проблем. Мало чем могли помочь даже наши наблюдения за Явлением. Первая рана слуге была нанесена в цокольном этаже, там же началась и манифестация, причем началась она с чудовищного выброса энергии, сбившего с ног стоявшего
Там, наверху, как показалось Локвуду, двигавшиеся с большой скоростью фигуры на короткое время словно слились друг с другом, затем послышался жуткий крик, и все исчезло. Но я
— Если Кук столкнул Малыша Тома вниз, как полагает Люси, он должен был умереть, ударившись о пол цокольного этажа, — сказал Джордж.
— Если еще раньше он не умер от полученных ран, — заметила я. — Бедный малыш.
— Следовательно, Источник должен находиться либо внизу лестницы, либо наверху. Это мы посмотрим завтра, — сказал Локвуд. — И прошу тебя, Люси, меньше причитаний по «бедному малышу». Кем бы ни был Малыш Том при жизни, сейчас его призрак стал частью очень опасного Явления. Подумай о том, что случилось с детьми из Ночной стражи.
— Я думаю об этом, — ответила я. — А еще, Локвуд, я думаю об ужасном чудовище, которое гонится за ребенком. О призраке Кука. Он — само воплощение зла, вот за кого нам нужно приняться в первую очередь.
