Но мы с Локвудом даже на секунду не сбавили скорость — пригнулись, смахнули с волос горящие искры, и дальше.
А дальше была официальная платформа агентства Ротвелл, и она тоже стояла достаточно близко для нашего беглеца-прыгуна. На платформе валялись груды симпатичных пластмассовых львов, банки с фирменными безалкогольными напитками «Ротвелл» и другие безделушки, которые должны были кидать в толпу. Агенты, которые должны были это делать, давно покинули платформу. Человек в черном поскользнулся на игрушках и банках, едва не упал, затем выругался, обернулся и швырнул нам под ноги призрак-бомбу. Хрустнуло стекло, над платформой поднялась тонкая призрачная фигура, но уже через мгновение мы с Локвудом изрубили ее в лапшу своими рапирами.
Мы почти догнали беглеца, он был так близко, что я слышала его частое, неровное дыхание. А впереди был провал, который никак нельзя перепрыгнуть — следующий грузовик остановился в десятках метров позади.
— Спекся, — сказал Локвуд.
Но к заднему краю платформы был привязан огромный воздушный шар в виде льва, символ агентства Ротвелл.
Человек в черном перерезал своим клинком веревку, схватился за нее, и взлетел в воздух.
Ветер подхватил шар и понес его вместе с беглецом в сторону Стрэнда. Беглец бросил на землю свой клинок и обеими руками ухватился за веревку.
Мы с Локвудом затормозили у самого края платформы.
— Проклятье, — тяжело выдохнул Локвуд. — Вот уж чего не ждал, так не ждал. Ушел, мерзавец.
— Ветер несет шар к реке.
— Да, ты права. Погнали.
Мы помчались по дороге мимо киосков и аттракционов. Всего несколько минут назад здесь шумело людское море, а теперь улица превратилась в пустынное поле, заросшее не травой и кустами, но усыпанное оброненными шляпами, пучками лаванды, рассыпанными оберегами и потерянными туфлями. Аттракцион «Полет на полтергейсте» выключили, не дав посетителям сойти с него, и теперь они застряли на высоко вытянутых вверх механических руках и звали оттуда на помощь. Но нам было некогда их спасать, и мы с Локвудом побежали дальше, в конец Стрэнда, к пологому подъему на мост Ватерлоо.
На бегу я искоса взглянула на Локвуда — глаза горят, лицо сосредоточено, сильные ноги упруго касаются земли, двигаются в такт с моими собственными ногами. Мы бежали поразительно синхронно, и весь мир вокруг нас в этот момент словно размывался, переставал существовать, как переставали иметь какое-либо значение наши разногласия и трения. И мы просто бежали за громадным, надутым гелием, львом по пустынным лондонским улицам.
Возможно, та же мысль пришла и в голову Локвуда — он улыбнулся мне, я улыбнулась ему. Изнутри меня распирала радость, она позволяла забыть о боли в уставших мышцах, о горящих, задыхающихся легких. Мне начинало казаться, что последних четырех недель вовсе и не было никогда в моей жизни, и хотелось, чтобы эта минута не кончалась никогда, никогда…
— Надеюсь, я вам не помешал.
С нами, легко дыша и поигрывая на бегу своей тростью, поравнялся сэр Руперт Гейл, и был, как всегда, безукоризненно вежлив. Если бы у него на голове сейчас была шляпа, он и ее, несомненно, приподнял бы, приветствуя нас.
— Милости просим, — если честно, мне совершенно не хотелось отвечать Гейлу, но его вежливость оказалась заразительной.
— А он рисковый паренек, — кивнул сэр Руперт в сторону скорчившейся на веревке фигуры, летевшей впереди нас на воздушном шаре. Речной ветер уже подхватил надутого гелием льва, начал сильно раскачивать его из стороны в сторону. Висевший на шаре человек ударился боком о стену дома, но не выпустил веревку, не упал. — Клянусь, мне даже почти хочется, чтобы ему удалось скрыться.
— Ну, скрыться от вас очень непросто, — учтиво заметил Локвуд. — Готов спорить, что это под силу только лучшим из лучших.
— Ха-ха-ха! Это точно! — улыбнулся нам на бегу сэр Руперт. — Слушайте, да наш парень собирается перелететь через реку! Эх, будь со мной мой «Пардье» двенадцатого калибра, и разговоров бы не было. Срезал бы этот шарик, а там бери его наездника тепленьким. Высота небольшая, насмерть он не разбился бы.
