Она быстро вышла из комнаты и закрыла дверь, прежде чем охранник успел заглянуть внутрь.
- Спасибо, - сказала она. - “Кто-нибудь бросил тебе вызов?”
- Нет, мадам. - Любопытство взяло верх над Пьером. - “А что ты там делала?”
- “Я молилась вместе с ним, - сказала она. - “Я не думаю, что ему осталось долго жить.”
Пьер с облегчением кивнул. С ее золотистыми волосами и алебастровой кожей она выглядела совершенным ангелом милосердия.
- “А если вы кому-нибудь скажете, что я была здесь, я позабочусь о том, чтобы мой муж назначил вам самый дальний и холодный аванпост на границе.”
У него отвисла челюсть.
-Она мило улыбнулась. - Самая лучшая благотворительность делается тайно.”
Ее застывшая улыбка исчезла, как только она вернулась в свой будуар. Сначала подземелье, теперь Тео - ее тело дрожало от высвобождения эмоций, которые она думала, что заперла навсегда.
От нее воняло подземельем. Она велела служанке наполнить горячую ванну и раздеть ее, а затем отослала девушку постирать одежду на случай, если на ней остались следы крови. Констанция опустилась в горячую воду, позволяя воде плескаться на ее груди. Жара открыла ее поры и выпустила наружу грязь тюрьмы. Она намылилась.
То, что Тео находится так близко, всего лишь в двухстах милях отсюда, не укладывалось в голове. Знал ли он, что она жива? Невозможно. Ее вынесли из Черной дыры в виде трупа, и все в Индии сочли бы ее мертвой.
Стоит ли ей попытаться найти его? А что бы она сказала?
К ней вернулся еще один образ из прошлого. Тео, каким она видела его в последний раз, был пойман в подзорную трубу, когда его корабль отплывал из Калькутты. Бросив ее, нарушив все обещания, которые он когда-либо давал, чтобы защитить ее.
Но он был всей семьей, которая у нее была.
Она все еще размышляла над этим, когда появился Корбейль. Он бросил шляпу и пальто в угол и, не снимая сапог, опустился на кушетку. Они оставляли темные грязные полосы на обивке.
При виде его - черной грязи, сочащейся по синему шелку, - внутри у нее что-то изменилось. Она ненавидела это место - снег, грязь, холод, необходимость вести светскую беседу с гарнизонными женами, их мода - на пять лет устаревшая, и надменные купцы, которые говорили только о деньгах. Париж был тем местом, которому она принадлежала: единственным местом, где она приблизилась к истинному счастью.
- “Пожалуйста, не кладите свои грязные сапоги на мою кушетку, - сказала она. - Ткань мне привезли из Парижа.”
Корбейль бросил на нее пренебрежительный взгляд и не двинулся с места.
- “Я хочу вернуться, - объявила Констанция. - “Как только лед растает, я первым же кораблем отправлюсь во Францию.”
- “Твое место рядом со мной.”
- Я никому не принадлежу. - Констанция вышла из ванны. Она постояла немного, мокрая и голая. Она знала, что красива и имеет власть над мужчинами. Ей нравилось видеть, как противоречивые чувства отражаются на лице Корбейла. - “Вы не можете держать меня здесь, - сказала она.
- “Конечно, могу. Ты же моя жена.”
Она вытерлась насухо, выгнув спину так, что ее груди выдвинулись вперед, позволяя руке задержаться в интимных местах. На бриджах Корбейля появилась выпуклость, и ей было приятно видеть, какое впечатление она произвела на него.
- “Пойдем со мной, - сказала она, подходя к нему. - Давай покинем эту ледяную пустыню и пойдем туда, где нам будет тепло.”
Корбейль покачал головой. - “Ты же знаешь, что я не могу. Англичане наступают на трех фронтах. Они слишком перегружены. Этим летом мы полностью уничтожим их.”
Он спустил ноги с шезлонга, еще шире размазав грязь по ткани, и встал. - “Мне не нравится твое настроение. Весь день этот идиот генерал-губернатор подкалывает меня и ставит под сомнение мои приказы. Половина моих припасов исчезла, я не могу прокормить своих людей, а министр финансов толстеет от добычиЖена должна утешать мужа, а не ругать его.”
Он заметил, что Констанс смотрит мимо него, не отрывая глаз от грязных полос на своем шезлонге. - Он схватил ее за плечи. - “Ты меня вообще слушаешь?”
- “Я уже ухожу. - Она стряхнула с себя его руки и подошла к комоду, доставая оттуда одежду. - “Я устала от всего этого - от этого форта, от этой страны. Я устала от тебя.”
Она хотела ранить его. Но она не ожидала, что удар будет таким глубоким. Корбейль пересек комнату и положил руки ей на плечи. Она боролась, отталкивая его; ее ногти впились в его щеку. Он вскинул руки - то ли для того, чтобы остановить ее, то ли чтобы отомстить, она не знала.
Его кулак ударил ее в середину лица быстрым кроличьим ударом. Кровь хлынула у нее из носа и потекла по обнаженной коже. Она вскрикнула от боли, но еще больше от шока, мгновенно перенесенная обратно в замок Мовьера.
Корбейль отступил назад, тяжело дыша, его лицо было твердым, как камень. Он поправил шейный платок. - “Ты не покинешь Новую Францию, пока я не закончу. Я достаточно ясно выразился?”
