Папа устало вздохнул, выложил на стол купюру – за их так и нетронутый чай, и поднялся.
– Я надеялся, что ты меня поймешь, Дани. Наша с твоей мамой жизнь зашла в тупик. Ушли чувства.
– Это у тебя к ней ушли чувства! А она тебя продолжает любить!
Отец посмотрел на него долгим взглядом, словно хотел что-то еще сказать. Но, наткнувшись на жесткий взгляд сына, он промолчал, лишь снова тяжело вздохнул и отправился к выходу. Данила опустил голову и закрыл лицо руками. В одночасье рухнула их благополучная и привычная жизнь! Сам он был уже взрослым и самостоятельным: снимал квартиру, работал, встречался с бывшей сокурсницей и даже подумывал о женитьбе. Жизнь родителей текла почти параллельно его собственной. Почти, потому что точки пересечения оставались – Данила каждую неделю по пятницам проведывал родителей, привозил маме пирожные «картошка» именно того классического вкуса, какой она любила. Они продавались неподалеку от места его работы, Данилу уже знали в кулинарии, и по пятницам к пяти вечера его ожидала на прилавке перевязанная лентой коробка.
Он отвозил пирожные, расспрашивал родителей о здоровье, бытовых мелочах, делился своими новостями. Это был обязательный пятничный ужин, на который он приходил один, хоть на другие семейные праздники приводил и девушку. Мама к его приезду наряжалась, а отец, наоборот, переодевался из привычных деловых костюмов в домашний. Данила засиживался в родительском доме допоздна, а потом уезжал обратно в свою небольшую и пока холостяцкую квартиру с пакетом маминых пирогов, банкой наваристого грибного супа или миской котлет.
