И тут в дверях кухни образовался наголо бритый коренастый мужчина лет сорока в белом халате, накинутом поверх чёрных футболки и джинсов.
— Так-так, и что это тут у нас происходит? — медовым голосом произнёс он, переводя взгляд с Изольды на Мстиславу. — Почему визит не согласован?
— Вадик… — закатила глаза Мстислава.
— Кому Вадик, а кому — Вадим Игоревич! Вы, ленинцы, уже совсем обнаглели, думаете, что весь Смоленск — это только вы одни и есть! Ну ничего, будет и на вас управа.
— Сам ты ленинец, — огрызнулась Мстислава. — Обзывается ещё.
— Мстислава Мстиславовна! — возмутилась Изольда. — Я же просила не отзываться в таком духе о Владимире Ильиче и его деле! Русская земля не знала более возвышенного и прекрасного…
— Я вам не мешаю? — перебил Вадим Игоревич.
— Вадик, мы не по души, — сказала Мстислава. — У нас тут новичок нарисовался. В нашем отеле прорезался, наш по закону.
— Даже если так — хотя я вам и не верю — визит должен быть согласован.
— Нудный ты, Вадик. Как у тебя только души возносятся — ума не приложу. Ты их гундежом своим доводишь, что ли, что готовы от тебя хоть куда бежать?
— Да как вы смеете⁈ — задохнулся от возмущения Вадим Игоревич. — Да я…
— Вы охренели⁈ — раздался не менее возмущённый голос, и в кухню босыми ногами пришлёпал Тимур в одних трусах. — Вы… Ты⁈ — Он увидел Изольду. — Не, ну это перебор. Это уже преследование. Я звоню в полицию.
С этими словами он схватил со стола банку с рисом и запустил туда руку под озадаченными взглядами присутствующих.
Выходя из душа, меньше всего на свете ожидаешь увидеть у себя в кухне такую вот компанию. Крючконосая Баба Яга, ростом едва ли мне по локоть, с копной буйно вьющихся седых волос. В джинсах, кроссовках и оранжевой майке-поло. От бабки пахло свежей выпечкой и ароматизированными сигаретами — понятия не имею, как могли смешаться эти два запаха.
Незнакомый хрен с бугра, похожий на санитара из дурки. В дурке мне бывать не доводилось, бог миловал, но санитаров представлял именно такими. Крепкотелыми, бритыми налысо, в медицинских халатах. При виде таких ребят первое, что хотелось сделать — заорать: «Я прекрасно себя чувствую! Совершенно здоров!» Пахло от хрена-с-бугра лекарствами. Причём какими-то такими, не современными. Чем-то полузабытым из школьного медкабинета.
Третьей была Изольда. Она сменила униформу на синее платье в горошек и стала ещё прекраснее. Восхитительно гладкие загорелые ноги, пышная юбка, умопомрачительный вырез и белые кружевные перчатки. Изольда то и дело касалась причёски — как будто пыталась поправить несуществующую шляпку.
Озадаченнее всех на меня смотрела бабка. Точнее, не на меня, а на мою руку, по запястье погруженную в прозрачную банку с рисом.
— Это ж надо выдумать, — проворчала бабка. — Как только не извращаются, господи-прости! В последнюю сотню лет будто всем миром с ума посходили. То у них денег нормальных нету, карточки суют. То им соль нельзя, то сахар вредно. А тут уж совсем офонарели, городовых через крупу вызывают! Китайцы выдумали, не иначе. Рису у этих узкоглазых полно — вот и думают, куда б пристроить… Давно такое сотворили-то? — бабка посмотрела на Изольду.
Та неуверенно пожала плечами.
— Дура ты, дура! — припечатала бабка. — Толку с тебя…
— Сотруднику своему выговор сделайте, — подколол бабку бритый «медбрат». — Якудзе этому вашему, к его соотечественникам все вопросы. А с полицией, когда приедет, сами будете разговаривать.
— Почему это мы будем? Здесь ваша земля!
— На которую вы, на минуточку, заявились, не согласовывая визит.
— А сами вы без согласования прямо шагу шагнуть не можете! Нужно оно вам, это согласование — до зарезу! Минуты не прошло, вы уж тут как тут. Души бы так возносили, цены б вам не было…
— Мстислава Мстиславовна!
— Вадик!
— Так, ну тихо уже! — прикрикнул я.
Вытащил таки из риса погруженный туда телефон. Теперь долбанутая троица уставилась на меня с ещё большим интересом.
Первой сообразила, что происходит, Изольда. С облегчением воскликнула:
— Так я и знала, это не какой-то новый способ связи! Видите — вот, у него в руке? Это же обычный смартфон!
Я аж подавился. Понял вдруг, что они все трое реально, без шуток были уверены, что, погрузив руку в рис, я вызываю полицию. А сообразив, что это не так, и опознав в неведомой херне, которую вытащил из банки, знакомую штуку — обрадовались. Так на контрольной смотришь, как баран на новые ворота, на какую-нибудь задачку и лихорадочно соображаешь, что ты пропустил, почему в голове ровным счётом ничего не звякает. А потом вдруг замечаешь какой-то знакомый элемент и, уцепившись за него, понимаешь: нет, пока ничего не пропустил, всё решаемо.
Н-да…
— Доктор, а вы по каким заболеваниям специализируетесь? — поинтересовался у бритого я.
Подумал вдруг, что он мог прийти за Изольдой и бабкой. Которые, в свою очередь, за каким-то хреном вломились ко мне домой. А теперь подыгрывает пациентам, чтобы не спугнуть. Делает вид, что тоже подумал, что посредством руки, засунутой в рис, можно вызвать полицию.
