Держа бутылки, вернулся в спальню. Загадал, что, переступив через порог, перемещусь в призрачный мир.
И — переместился. Понял это по потускневшему свету лампы. Протянул одну бутылку Лизе, которая озадаченно смотрела на меня через плечо.
— Что это?
— Какое-то буржуйское пойло. В сортах не разбираюсь, прости.
— Я же призрак.
— Я никому не скажу.
Лиза села на постели, осторожно взяла бутылку. Та осталась у неё в руке — видимо, продолжая подпитываться энергией от меня. Лиза смотрела на неё, как баран на новые ворота.
— Ох, прошу прощения. — Я поставил свою бутылку на тумбочку, забрал Лизину. — Где же мои манеры.
Открутил пробку. Послышалось шипение, распространился характерный лёгкий аромат.
Потом я откупорил свою.
— Ну что… С новой жизнью нас обоих?
Звякнуло стекло, как настоящее. Я сделал хороший глоток и поморщился. Эх… вода водой. Пьянить, наверное, должен исключительно ценник.
Лиза отпила и смешно по детски сморщилась. Потом содрогнулась, как от холода.
— Ты чего, правда в первый раз? — не поверил я.
— Говорю же — да. И что, вот это вот всё? Из-за этого все с ума сходят?
— Слыхал я от девушек в своей постели вещи и поприятнее…
Лиза как раз приложилась к бутылке второй раз, но после моей фразы фыркнула так, что обдала пивными брызгами добрых полномера.
— Ты меня обрызгала, — заметил я, глядя вниз.
— Молчи! — взвизгнула Лиза. — Не надо, не говори ничего, хватит!
— Да я и не собирался…
— Пойдём, погуляем?
— Куда? — Тут я немного напрягся. Всё-таки на Лизу охотились пожиратели, да и со мной не всё было ясно.
— На крышу. Я никогда в жизни не забиралась на крышу.
— Фигня вопрос. Пошли.
Призрачный мир открывал массу возможностей. Например, закрытых дверей для нас не существовало. Ну, почти. Лиза рассказала, что, пробираясь ко мне, попыталась войти в другие номера, и некоторые двери ей не поддались. Наверное, там жили другие призраки — так мы решили.
А теперь лежали на крыше и смотрели на усеянное звёздами небо.
— Почему Большая медведица — это ковш, никогда не понимала…
— Потому что она большая.
— А Малая?
— А Малая — маленький ковш. Что непонятного? Слушай, завязывай. Ты так часто смеёшься над моими шутками, что мне кажется, ты со мной заигрываешь.
— Дай ещё бутылку.
— Это пожалуйста.
Из холодильника я прихватил ещё две бутылки — всё пиво, которое там осталось. Лиза в силу возраста может питаться одной романтикой. А такой прожжённый циник, как я, никогда не поймёт, что делать на крыше трезвым.
Пью ли сейчас на самом деле — большой вопрос. Полноценного курса лекций по призрачному миру явно не хватало. Одно я чувствовал точно: силы подтаивают. Не успели восстановиться после дневных приключений. Меня опять начало клонить в сон. Хотя, может, это призрачное пиво так действует?
— Тимур, а у тебя девушка есть?
— Прямо сейчас — нет.
— Почему?
— Ну… Кхм. Как тебе сказать… Девушка — это такой предмет, который, бывает, есть, а бывает, нет. Нельзя просто так щёлкнуть пальцами — и появилась девушка. Тут множество обстоятельств.
Лиза повернула голову, посмотрела мне в глаза.
— Каких?
— Да зачем тебе?
— Расскажи.
Я вздохнул и… рассказал.
— Было время, когда искал ту самую, единственную. Пару раз казалось, что нашёл. Но по итогу — не сложилось. А в последнее время — не знаю даже. Смысл? Просто чтобы дома тебя кто-то ждал? Просто чтобы было? Чтобы как у всех?
Лиза молчала, и меня прорвало:
— Ладно, ты выиграла: я до сих пор верю в ту самую, единственную.
— Круто.
— Чего? — изумился я.
— У тебя всё получится. Ты её найдёшь.
— Да ну?
— Да-да, я точно знаю! Смотри, светает.
Лиза была права. Солнце начало выползать на небосклон, поджаривая восточную часть горизонта. Мы встали, держась за руки — как парочка выпускников, переживших ночь Последнего звонка.
— Если у вас родится дочка — назовите её Лизой.
— Чего? — Я обалдел ещё больше. — Какая дочка? У каких «вас»?
— Обещай! — Лиза строго взглянула на меня.
— Ладно, не вопрос. Лиза так Лиза, обещаю.
— Спасибо тебе.
— Да было бы за…
То, что Лиза начала светиться, я заметил не сразу. Но по мере того, как поднималось солнце, сияние становилось всё ярче. Через несколько секунд его уже невозможно было не заметить.
Вот в сиянии исчезла улыбка Лизы. А потом мои пальцы, держащие её ладонь, просто сжались в кулак.
В небо ударил ослепительный луч. Ненадолго, едва ли на миг. Ударил — и исчез. А я почувствовал удивительную теплоту, подступившую к сердцу. Ощущение, что всё сделал правильно, как надо. Будто кто-то прошептал на ухо: «Спасибо». Вот только шептать было некому, я остался на крыше один. Если не считать пивных бутылок.
А потом почувствовал нечто странное на левом запястье. Поднял руку, встряхнул кистью. На запястье неведомо откуда появился шнурок с нанизанным на него камнем. Синим, очень грубо огранённым. В драгоценностях я не разбирался, но предположил, что порядочный ювелир при виде такой огранки должен упасть в обморок. Если этот камень — драгоценный, конечно. Что лично для меня не имело никакого значения. Я просто, едва взглянув на шнурок, понял, что не расстанусь с ним за все сокровища мира.
