Бросился к Вану. В руке у него появилось оружие. Тоже палка, но не такая, как у Вана. Короткая, с полметра, дубина с шарообразным шипастым наконечником. Кондратий размахнулся и жахнул дубиной в темноту. Поверх светящихся штрихов образовалось что-то вроде вмятины. От неё во все стороны побежали искры.
— Есть! — сказал Ким. — Дрогнула. Вдвоём — должны пробить.
Я взглянул на Кима. И увидел, что он держит в руке саблю. Похожую на ту, что была у Дениса.
— Как вы всё-таки призываете оружие?
Вопрос был не сказать, чтобы своевременный, но когда ещё-то вопросы задавать? Не спрошу сразу — так и буду забывать и откладывать.
— Само появляется. — Ким вопросу не удивился. — То, что тебе привычней.
— Угу…
— Я в кавалерии служил, — проследив за моим взглядом, пояснил Ким. — Под командованием Будённого. В самом начале войны.
— Угу, — повторил я.
Количество войн, в которых мои новые коллеги принимали непосредственное участие, определенно превышало уровень моих знаний из школьного курса истории. Великая отечественная — ну, тут всё понятно. Как-никак, в городе-герое Смоленске живу, он памятью о воинской славе насквозь пропитан. Форпост Российского государства, все удары первым на себя принимал.
Про 1812-й год и Наполеона я тоже знал. Тоже, кстати, потому что Смоленск, Наполеону тут в своё время крепко рога обломали. А вот все остальные войны… Можно, конечно, попытаться оправдаться тем, что сильнее, чем я историю, ненавидела только наша историчка свою работу. Махровая была пустышка, сейчас я это понимаю. В школу ходила, как на каторгу. Отбубнить параграф, заставить учеников повторить бубнеж, понаставить двоек, если хоть слово мимо скажут, да домой пойти. Чудо, а не учительница.
Тогда я, видимо, пустышку интуитивно чувствовал. Неприязнь к учительнице переносил на предмет, и от истории шарахался так же, как от исторички. Но сейчас всё больше понимаю, что от детских комплексов пора избавляться. Хотя бы основные вехи запомнить: что там в каком году или хотя бы веке, когда был Суворов, когда Будённый, когда какая революция, и так далее. А то рано или поздно встряну в ситуацию, в которой будет вот прям сильно неудобно. Сердцем чую. А сердце у меня, как сказал Кондратий, чувствительное.
— А Кондратий где служил — что ему дубиной махать привычнее?
Ким гоготнул.
— «Дубиной»! Скажешь, тоже. Это булава.
Булава. Прекрасно. То есть, все при оружии, я один как идиот. И бежать сейчас на улицу, собирать пустышек — тоже глупо как-то. «Ким, ты тут постой, я на минутку»… Бред. И не факт, кстати, что пустышки пригодятся. Как и сабля — Киму. Мы же не воевать пришли. Плененную душу вытащим, да свалим по-быстрому…
— Есть! — подпрыгнул Ким. — Пробили!
В ту же секунду и я понял, что защиту удалось пробить. В мозг, сердце, самую душу ударил отчаянный вопль. Знакомый, я уже слышал этот зов, когда мы с Изольдой шли по улице, и меня вдруг потащило туда, где Маэстро спрятал девчонку.
Как объяснила тогда Мстислава, спрятал небрежно, не особо маскируясь, но прочим видящим хватало, они зова не слышали. Кто же знал, что я окажусь настолько чувствительным. Маэстро на это уж точно не рассчитывал. Спохватился, только когда засёк Изольду и меня, уверенно направляющихся к дому-коммуне. В срочном порядке усилил защиту, и я перестал слышать пленницу.
Больше Маэстро такой небрежности себе не позволял. Здесь уже и защита стоит мощная, да ещё ловушку эту адскую впёр. Помирать буду — не забуду! И уж точно ни за какие коврижки ни к каким соседям Даниила Петровича больше не полезу.
Светящийся пролом в темноте становился всё ярче. Если я правильно понимал происходящее, под ударами Вана и Кондратия темнота истончалась.
— Сейчас, — подтвердил мои догадки Ким. — Сейчас они её вытащат! Чуть-чуть осталось.
— Ким! — крикнул я.
Сам не знаю, что заставило обернуться. Та самая хвалёная интуиция, наверное. Но, как бы ни было, сделал я это вовремя.
С улицы к дому пёрли пожиратели. Серые балахоны, перекошенные звериные морды — всё, как я запомнил. Десяток, не меньше.
Ким выругался. Заорал:
— Степаныч!
Задвинул меня себе за спину, взмахнул саблей и ломанул на пожирателей.
Через секунду рядом с ним оказались Кондратий и Ван. Пожирателей рубили саблей, хреначили палкой и булавой. Летели чёрные ошмётки. Из ран выплескивалась тьма. А мне в плечо вцепились девичьи пальцы.
— Это тебя я слышала⁈ Мне ведь не почудилось?
— Да. Нет.
На долгие разговоры времени не было. Не было времени даже толком разглядеть девушку-призрака.
Ван, Кондратий и Ким сражались уверенно, но я видел, что с улицы прут ещё пожиратели. И что-то мне подсказывало — это не все. Дополнительные силы на подходе.
Я схватил девушку за руку.
— Беги со мной! Не отставай.
— Но…
— Ни на шаг!
Бросить девчонку я не мог. Но и молча смотреть, как наших бьют, тоже не мог. Поэтому потянул её за собой, как в своё время Лизу.
