Или вот, к примеру, управляющий этим самым картиночным отелем, Даниил Петрович Сальников. Плотный мужчина средних лет, с непробиваемым лицом и густым басом. Когда он вошёл в наш аквариумный магазин, помещение как будто бы уменьшилось. Даже Никита, мужик немелкий, вытянувшись по струнке перед Даниилом Петровичем, больше напоминает сейчас первоклашку, боящегося рассказать на утреннике стишок большому и страшному Деду Морозу.
Олег, подрезавший растения в открытом аквариуме, замер, глядя на посетителя. Я тоже замер. Но не потому, что обалдел и напрягся, как Олег — нет, мы не одно и то же. Просто вытирать пыль с витрины — это явно не работа моей мечты. И если есть хороший повод пофилонить, то почему бы этим не заняться.
— Так, — сказал Даниил Петрович, представившись. — Ваш паренёк у меня аквариум чистил…
Говорит он медленно, весомо — заслушаешься. Ему бы аудиокниги записывать. Похоронил себя дядька, зарыл талант в землю, эх. А мог бы вообще певцом стать, не хуже Линдеманна.
— Что-то не так? — Н-да, голос Никиты супротив Даниила Петровича — такое себе. Лучше бы жестами изъяснялся, но не умеет. Да и не поймёт Даниил Петрович жестов.
Даниил Петрович вздохнул.
— Так. Мне нужно, чтобы мой аквариум был под присмотром. Это понятно?
— Да, конечно…
— Хорошо. Значит, когда я звоню — вот сейчас же должен приехать человек и произвести работы. Я не хочу ждать. Это понятно?
— Уже загрязнился? Так мы сейчас же… Вон, Олег… Олег!
— Я не закончил, — словно могильную плиту обрушил на Никиту и дёрнувшегося было Олега Даниил Петрович. — Этот работник меня не устраивает. Работать будет вон тот. — Царственный перст указал на меня.
— А… Ну… — растерялся Никита.
— Решили. Дальше. Вот эту филькину грамоту надо переделать. — Даниил Петрович положил на ресепшн скатанный в трубочку экземпляр договора. Трубочка частично развернулась и закачалась на исцарапанной лакированной поверхности. — Денег будем платить больше, но я хочу, чтобы вот этот сотрудник больше не был связан никакими обязательствами. От других клиентов вы его освобождаете.
— Прошу прощения, но у нас так не делается. Ребятам нужно зарабатывать, и…
— Так. Я сказал: денег будем платить больше. Сколько сейчас зарабатывает ваш сотрудник?
Никита затупил окончательно. Где ж ему без таблички знать, сколько я зарабатываю. Понятие зарплаты у нас в фирме вообще — зыбкое и эфемерное.
— Ну, тыщ пятьдесят, — подал я голос.
— Они получают сорок процентов с клиента, — добавил Никита. — Это…
— Хорошо. Делайте новый договор на сумму двести тысяч в месяц. За эти деньги я получаю круглосуточный доступ к вашим услугам. Все нужные корма и препараты. Если что-то сломается — я получаю замену. Чтобы больше я об этом не думал. Сегодня договор сделать получится?
— К-конечно…
— Решили. Как будет готов — отправляйте с курьером. И если я хоть один раз позвоню и услышу, что сотрудник занят на другой работе — договор будем расторгать. Это понятно? Хорошо. Ты. Пошли, поговорим.
Я вышел вслед за Даниилом Петровичем на улицу. Там он остановился возле своего «Рэнж ровера» и достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар. Элегантно отщелкнул крышечку, протянул мне.
— Спасибо, не употребляю.
— Спортсмен, — хмыкнул Даниил Петрович и закурил. — Ну. Тут решили. Передай своим, что проблем не будет.
— Да, конечно. Спасибо вам, Даниил Петрович.
— Спасибом на небеса не попадёшь. Ты там замолви словечко.
— Обязательно.
Денис и Изольда мне про Даниила Петровича всё очень подробно рассказали. Как и всякий человек, забравшийся на свою маленькую Фудзияму, он всерьёз задумался о том, как будет дальше строиться его существование. После того как физически — оборвётся. Ну и, конечно, подошёл к решению вопроса ровно так же, как подходил всегда. Как бизнесмен.
В деятельность видящих Даниил Петрович был частично посвящён. Именно поэтому в штате отеля терпели несколько исключительно странных единиц, которые позволяли себе самовольные отлучки и вообще чуть ли не свободный график. Даниил Петрович сделал весьма простые умозаключения: эти люди помогают душам возноситься. Делают так, чтобы после смерти тебе было хорошо. Значит, с этими людьми нужно дружить и делать хорошо им. Тогда и его после смерти не забудут.
Мстислава, как человек честный, долго пыталась донести, что всё это работает немного не так. Тщетно. Даниил Петрович в ответ только кивал и хитро подмигивал — мол, да-да, я понимаю, конечно. Ко мне в отель тоже по блату сотрудников не набирают, боже упаси! Что вы такое говорите.
В конце концов, на него просто махнули рукой. Помогает же человек, а не вредит. Ну и дай ему бог здоровьюшка. А что уж там после смерти станется — вопрос открытый. Ежели окажется нашим клиентом — будем работать, как со всеми. А на нет — и суда нет, не в нашей власти.
Что касается меня, то вышла закавыка. По каким-то хитроумным параметрам принять на работу в штат ещё одного халявщика было нельзя. Да я особо и не рвался. Мне, честно говоря, вообще не нравилась идея сменить одну дебильную низкооплачиваемую работу на другую такую же.
