– Значит вы утверждаете – сами утверждаете, – что вы не из нашего мира, – медленно сказал маг Ольвиорн. – Что вы не Подземные Мастера. Так?
– Ну да, – не понимая причины произошедшей с магом перемены подтвердил Сергей.
– А с какой целью вы прибыли сюда? Только не опускайте глаза, смотрите на меня! – это прозвучало неожиданно резко, как приказ.
– Да ни с какой, – продолжая недоумевать, ответил Сергей. Похоже, маг заподозрил их в недобрых намерениях, а то и считал вражескими лазутчиками. Какими-нибудь новыми гвирами. – Я же говорил, нас сюда занесла какая-то непонятная сила. Словно в яму провалились. Там еще какие-то вспышки были, огни красные… А оказались у вас, в Злом Лесу. Здесь, а не у себя. У нас и звезды другие, и луна только одна, а не две, как у вас. А как вернуться – не знаем.
Маг, казалось, погрузился в размышления, притушив свет своих удивительных проницательных глаз.
– Могло случайно занести… – пробормотал он, извлек из-под плаща врученные ему Саней Веремеевым часы, некоторое время рассматривал их, а потом поднял голову. – Я не вижу в вас черноты, и вы, уважаемый Сергей, как мне кажется, совершенно искренни… если только нет в вашем сознании непреодолимых для меня барьеров… хотя неизвестны мне такие барьеры. Я не знаю, кто вы – хочу надеяться, что не враги… Вы прошли Злой Лес… Как вам это удалось?
– Не знаю, – Сергей пожал плечами. Ему было немного досадно, что Ольвиорн им, вроде бы, не очень доверял, но, наверное, были у него на то какие-то причины… – Просто шли себе да шли. Мы же не знали, что там кишат гвиры-оборотни. Кстати, мы встретили одного. То есть, мы не знали, конечно, что это гвир.
Маг слегка вздрогнул и подался к нему:
– И что?
– Да ничего… Каждый видел что-то свое. И еще мы с Саней… Александром слышали там песню. О Небесной Чаше. Ее вчера пел мальчик, в большом зале. А мы ее уже слышали раньше, в Злом Лесу. Как будто с неба.
– Расскажите подробнее, уважаемый Сергей. Это очень важно, – Ольвиорн был явно взволнован.
Выслушав рассказ Сергея, странствующий маг расслабленно свесил руки с подлокотников кресла и глаза его словно бы оттаяли, но в глубине их почему-то обосновались печаль и тревога.
– У меня сейчас и легко, и тяжело на сердце, уважаемый Сергей. Поведанное вами однозначно свидетельствует о том, что вы – не враги. Более того, у меня есть основания полагать, что вы явились в наш мир в соответствии с пророчеством Великого Мерлиона, и пророчество это относится именно к вам.
Гусев тихо присвистнул и полез в карман за сигаретами, Саня Веремеев еще глубже осел в кресле, а у Сергея похолодело в животе. Кажущаяся случайность оборачивалась предопределенностью, о которой никто из них никогда не ведал ни слухом ни духом. Вольные, ни от кого не зависящие создатели собственного бытия на деле являлись только фигурами на шахматной доске, участниками давным-давно начатой кем-то или чем-то игры, чьи ходы, оказывается, были просчитаны и предсказаны с самого начала…
– Другое дело, – с грустью сказал Ольвиорн, – что никому из нас, магов, не ясен до конца точный смысл пророчества. Трактовать его можно по-разному. Ясно одно: ваше появление здесь означает, что все мы через какое-то время узнаем, есть ли у нас будущее или нет.
– Ого! – не удержался от восклицания Гусев.
Маг медленно кивнул:
– Да, именно так. Еще вчера, за ужином, я прощупывал вас – мне просто интересно было: какие они, эти Подземные Мастера?.. Мы довольно мало знаем о них, линии нашего бытия нигде не пересекались и не пересекаются. Любопытства ради я применил самое элементарное воздействие, вы – каждый из вас – просто не могли ему не подчиниться… но вы не подчинились. Вы не поддаетесь нашей магии… впрочем, это можно проверить, попробовать средства посильнее… Но после ваших слов, уважаемый Сергей, я почти убежден, что Мерлион имел в виду вас, он уже тогда видел все, что случится, он уже тогда видел вас – тысячи лет назад.
И вновь Сергею стало холодно. Одно дело – читать туманные катрены Нострадамуса, намекающие на какие-то не относящиеся к тебе события, и совсем другое – услышать от странствующего мага, что древний маг – первый Великий маг – Мерлион узрел в своих видениях именно тебя и говорил именно о тебе. Это казалось совершенно невероятным, но Сергей вновь подумал о том, что последние события радикально изменили его воззрения на невероятное.
Он собрался было задать вопрос Ольвиорну, но его опередил Гусев.
– А что говорится в пророчестве? – спросил он, вновь теребя одной рукой край скатерти, а другой продолжая держать так и не прикуренную сигарету.
Маг взглянул на него и медленно начал говорить, чеканя каждое слово:
