Труф Джордмейн, парапсихолог, узнает, что она — дочь колдуна, исчезнувшего много лет назад во время одного из сеансов черной магии. Заинтересованная судьбой отца Труф возвращается в свой старый дом, чтобы написать его биографию. Она не предполагала встретить там последователей отца, мечтающих с помощью магии получить безграничную власть над миром.
Marion Zimmer Bradley
GHOSTLIGHT
Copyright © 1995 by Marion Zimmer Bradley
© И. Гаврилов, перевод на русский язык, 1996
© «Издательство «Армада», 1996
Порывы свирепой весенней бури стучали в стены и окна старенького дома с такой силой, будто пытались прорваться в него и помешать происходящему внутри. Яркие, ослепляющие вспышки молний, похожие на искривленные лезвия демонического скальпеля, ярко освещали комнату и фигуры в ней.
Комната была круглой, с высоким куполообразным потолком, вокруг которого кольцом располагались окна. Внизу под окнами разворачивался древний, как сама земля, на которой стоял дом, ритуал. Мерцающее пламя свечей в руках присутствующих да всполохи молний озаряли его.
На обтянутом материей деревянном алтаре полулежала обнаженная женщина. Тело ее блестело от нанесенного масла, длинные пышные волосы женщины темным нимбом разметались по мехам и бархату драпировки алтаря. У изголовья стояла облаченная в красную мантию женщина. Голова ее была закинута назад в экстатическом общении с собравшимися в этом доме силами. Сжимая соски грудей лежащей на алтаре женщины, стараясь заглушить удары грома, она выкрикивала слова на древнем языке.
Семеро мужчин и одна женщина, одетые в темно-зеленые мантии, стояли по краю высеченного в полу и разделенного на восемь секторов круга. Еще один человек находился вне его, за барьером. В руке у каждого была толстая восковая свеча, высокими голосами они тихо подпевали одетой в красную мантию женщине, которая время от времени разражалась резкими криками. В северной и западной частях комнаты стояли курильни, из которых кверху поднимались столбы дурманящего дыма, в восточной и южной частях находились большие хрустальные вазы, наполненные водой с цветами, колышущимися в такт монотонному пению и ударам весенней бури.
Сквозь рев ветра и унылого пения послышались удары в дверь комнаты.
— Он идет, — взвизгнула одетая в красное женщина. — Он идет, он уже здесь!
Пение прекратилось, и внезапно дверь распахнулась.
В проеме стоял мужчина. Глаза его были затенены, длинные светлые волосы ниспадали до самых плеч. На голове была украшенная серебряными рогами корона с ниспадающим на лоб золотым сверкающим диском, олицетворяющим солнце. Тщательно умасленная кожа с нанесенными на нее таинственными знаками и рисунками блестела. Мужчина был обнажен, лишь плечи его покрывала звериная шкура. В вытянутой руке острием кверху он держал длинный меч, сверкающий серебром в пламени свечей.
— Я тот, кто открывает любой замок, — глухо произнес он, и в голосе его послышался органный рокот моря. — Я открыватель пути.
Он вошел в комнату и, не опуская меча, медленно двинулся вперед. Дойдя до южной стороны комнаты, он очень медленно опустил лезвие меча и легонько дотронулся острием до груди стоящего там мужчины. Тот упал навзничь, остальные же снова запели, сначала медленно, но постепенно их песнь набирала темп и силу. Голоса их зазвучали уверенно и мощно.
— Солнце, вот всходит солнце. Оно освещает и дуб, и ясень, и шиповник! Всходит, всходит солнце!
— Солнце всходит на юге! — закричала одетая в красную мантию женщина. — Троекратным именем я называю тебя: Абраксас, Метатрон, Уранос…
Казалось, никто не слышал ее голоса. Вошедший положил меч на пол у подножия алтаря и склонился над лежащей обнаженной женщиной. Он недолго вдыхал исходящий от ее тела аромат. Сладковатый запах опиума был слишком силен, он перебивал даже курящиеся в чашах благовония. Мужчина оглядел женщину, ладонь ее бессильно свисающей руки все еще продолжала сжимать пустой бокал.
— Катрин, — прошептал он под непрекращающиеся звуки пения. — Тебе хорошо? — Он чувствовал, как в нем поднимается желание. Он знал, что сейчас должно произойти, ведь это он сам писал весь сценарий ритуала, однако какое-то странное предчувствие жгло его изнутри, что-то этой ночью в его доме, казалось ему, шло не совсем так.
Услышав его голос, она открыла глаза. Он вгляделся в ее зрачки, расширенные от большой дозы наркотика.
— Войди в меня… открыватель пути, — заплетающимся языком хрипло проговорила она.
Одетые в зеленое фигуры, стоящие по периметру круга, запели в унисон. Их голоса придали ему еще больше желания и смелости.
— Именем Аваддона! Мегиддо! Тифона! Оседлай ее! — вопила одетая в красную мантию женщина. — Открой! Открой путь сейчас!
Дико вращая глазами, она упала на колени, и мужчина в короне почувствовал, как в дом, словно всепроникающий ветер, одновременно ворвались все силы власти. Он глубоко вздохнул, набрав полную грудь воздуха, и поднял вверх руки.
— Иеродул и иеролатор! Иерофекс и иерофан! — воскликнул он.
Голос его заглушил грохот. Казалось, в дом въезжает электричка. Послышался еще удар, и дверь распахнулась вновь, грозя сорваться с петель. Ветер и ледяная пыль заполнили комнату.
— Нет! — воскликнул мужчина в рогатой короне. — Не прерывайте круга, не выходите из него!
