– Это политика, малыш, но проблема в другом – я просто не представляю, как сделать то, что они хотят. Нельзя привязать к должности, это достигается договорами и контрактами, а привязка – так чтобы объект не мог сорваться – штука более грубая. Только вот они думают, что я вру. Ну или тут скорее, они верят в то, что это просто я не могу чего-то подобного, а уж они-то, да всем миром… идиоты! Но хуже всего, если они все прекрасно понимают, тогда…
– Что? – забеспокоился я еще сильнее.
– Тогда это война, малыш. Я тебя не оставлю, уйду из рода вслед за тобой, и у них появится законный повод начать на меня неприкрытую охоту. Не все поддерживают инициативу этих людей, так что шансы на собрании у нас есть, но подготовиться к самому худшему необходимо.
Я не знал, что со всем этим делать, поэтому, как и обычно – к сожалению – возложил проблему на плечи дяди. Это меня несколько успокоило, уж дядя-то не дурак, справится, но и малым ребенком я уже не был и понимал, что придётся ему нелегко. Так что беспокойство осталось, но не такое сильное, как в самом начале. Встречу с родом решили организовать на мой день рождения, а до этого момента пришлось ждать и делать вид, что ничего не происходит.
Такаги-сэмпай все же нашла желающую организовать женский клуб кендо. Уж не знаю, как она ее уговаривала, но в очередное утро понедельника третьеклассница Сано Нами стояла рядом со мной у ворот школы и агитировала за вступление в клуб. Кроме нас там был еще и номинальный капитан мужского клуба, вот он на пару с девушкой и агитировал, а я стоял в форме кендо, с синаем и просто мило, по возможности, улыбался. Девушкам. Парням солидно кивал. Само собой, вот сразу с утра к нам никто не побежал записываться, – я бы не удивился, если бы и после уроков этого не произошло, – но то ли я отработал по-полной, то ли просто повезло, но в тот же день в команду записалось две девушки и – гром барабанов! – один парень. Друг одной из тех девушек. Ну точно, повезло.
Школьный совет тоже не бездействовал – в школьной газете, которую вывешивали во дворе школы, про меня написали статью, где говорилось, что уж теперь-то мы займем полагающееся нашей школе место на спортивном Олимпе страны. И если кто-нибудь желает приобщиться, то еще не поздно вступить в наш клуб. Через неделю наш инвентарь пополнился обновленной экипировкой, в том числе и женской. К счастью, расходы клуба полностью взяла на себя заместитель председателя школьного совета по вопросам финансов. Она выделяла нам деньги, она же их тратила, ну а я просто делал заказы.
На свой день рождения я был крайне напряжен, что и неудивительно. Дядя Ичиро хотел сначала отпраздновать его у нас дома, а уж потом идти в поместье его семьи, но я отказался – уж лучше после. Как бы встреча ни закончилась, мы, по крайней мере, не останемся больше в неведении, не зная, чего ждать в скором времени. Перейдя через зеркало в поместье, сразу направились в главный зал – формально мы здесь собрались на мой день рождения. Но, как вы понимаете, никто его праздновать не собирался, и никакой подготовки к нему не велось, что было видно. Только в зале стояли несколько столов с едой и напитками, между которыми курсировали человек двадцать. Как я понимаю, те самые члены рода. Была там и парочка моих ровесников.
– С днем рожденья, Кен-чан, – обняла меня подошедшая бабушка. – Как ты?
– Все хорошо, спасибо, – улыбнулся я ей.
– Присмотришь за ним? – обратился к ней дядя Ичиро.
– Конечно, – возмутилась она.
– Тогда я пошел, – сделал он вдох-выдох. – Не скучайте.
– Пойдем, Кен-кун, познакомлю тебя с родней.
Стариков в зале не было, в основном, взрослые мужчины и женщины. Да и те, как выяснилось, далеко не все были из рода Окава. Уже гораздо позже мне пояснили, что они были из вассальных родов, коих хоть и было немного, но прислать своих представителей они не поленились. Новые знакомые, как правило, выказывали отстраненную вежливость, но были и те, кому я откровенно не нравился, только при бабушке они себя сдерживали. Двое ровесников при знакомстве кривились и старались побыстрей от нас отвязаться.
– И зачем мне было со всеми ними знакомиться? – спросил я у бабушки.
– Чтобы тебя потом не могли обвинить в неуважении, – произнесла она спокойно. – Просто потерпи, Кен-чан, никто тебя не будет заставлять с ними общаться в дальнейшем.
– Куда ж я денусь? – проворчал я.
Не прошло и получаса, как вернулся дядя и отвел меня в отдельную комнату, где расположились восемь человек – шесть мужчин и две женщины. Женщины были стары, а возраст мужчин сильно варьировался. От ровесника дяди до глубокого старца.
– Просто будь самим собой, – прошептал дядя, выходя из комнаты.
Комната была большой, и сидели люди в ней без какой-то системы, то есть нельзя сказать, что они специально расположились таким образом, чтобы доставить мне дискомфорт, но я стоял у двери, и так получалось, что – перед всеми остальными на небольшом пятачке. И даже когда я шагнул вперед, ничего не изменилось.
