Призрачный воин полностью

— Все заканчивается, — сказала ей тьма. — Ты не Иша, не утроба новой жизни. Ты — Иннеад, Шепчущий бог, сопроводитель мертвецов, собиратель душ. Перед тобой стоит только одна цель, один совершенный миг существования между рождением и смертью. Ты — убийца и избавитель, что вырвет мертвых из лап Той-что-жаждет. С этой силой ты обрушишься на нее, вложив всю себя и все остальное в единственный могучий удар, что отсечет измерения и расколет доминионы.

Содрогаясь и захлебываясь пустотой, умирая от холода и удушья, Дщерь Теней приняла то, чем ей следовало стать и чем не следовало. Она не была ни надеждой, ни отчаянием.

Она была попросту мертвой.

И это умиротворяло.

Иврайна очнулась, глядя на свое кривое отражение в зеркальной маске Звездного Блеска. Судя по перешептыванию и бормотанию спутников, они пережили схожий опыт.

— Один сломается, — возвестила теневидица, отступая назад.

Иннари и иянденцы переглянулись, и от этих слов в них закралось сомнение. Бессознательно их кольцо чуть разомкнулось, каждый из них отстранился от своих спутников. Подозрительность таилась в каждом взгляде и жесте. Иврайна отметила, что никто из собрания не поспешил опровергнуть слова Лэделлин.

— Но мы отступим от своих убеждений, — произнес Идрэси Сна-Копье. — Мы принесем свет во тьму Зайсутры.

Пара арлекинов взялась за руки и поспешила прочь из зала, сверкнув на прощание голокостюмами, прежде чем раствориться в папоротниках.

Воцарилась неловкая тишина. Нарушить молчание пало Визарху, тому, кто обычно предпочитал отмалчиваться.

— Арлекины, — хмыкнул он, покачивая головой, — всегда напускают драму.

— Она испытывала меня, — произнесла Иянна. — Я — та, кто сломается.

— Нет, — пристыженным шепотом отозвалась Ияста. — Это меня...

— ...сочли недостойным, — закончил второй колдун.

Близнецы переглянулись, потрясенные непривычной утратой гармонии.

— Она проверяла всех нас, — заявил Мелиниэль. — Пробудила страх в каждом.

Его слова вновь были встречены растерянным молчанием, пока вокруг них успокаивалась поднятая провидицей энергия.

— Тогда кто из нас не потерпел неудачу? — спросила Иянна.

— Я видел, как гибнет Биель-Тан, — заговорил Мелиниэль. — Его осаждали все враги сразу, а я не мог просто смотреть, как он умирает, поэтому мне пришлось действовать.

— Я поставила личную славу превыше Иннеада, — тихо созналась Иврайна.

— А я — память о своей семье, — добавила духовидица.

— Это не имеет значения, ведь у каждого есть слабина, — бросил Визарх, ссутулившись и крепче стискивая рукоять меча Беззвучных Криков. — Обыкновенный арлекинский трюк.

— Что увидел ты? — поинтересовался Телахас.

— Как выглядит твой страх? — спросила Ияста.

— Я узрел кровавую руку... — Визарх фыркнул и зашагал прочь, не пожелав делиться с другими своим видением.

Остальные проводили его взглядами, погруженные в собственные мысли. Никто не произнес этого вслух, однако все пришли к одному выводу, поняв предупреждение, которое послала им Звездный Блеск.

Визарх предаст их.

Взирать на Зайсутру было все равно, что глядеть на давно забытую эпоху. Рукотворный мир оставил сферу смертных познаний вскоре после Грехопадения, одним из первых сбежав с коренных миров доминионов альдари. Своим видом он гораздо сильнее напоминал огромный торговый звездолет, которыми прежде являлись все миры-корабли, и по размеру достигал не больше десятой части Ияндена, Ультве или Биель-Тана. Там, где в прочих обитаемых мирах располагались купола с простирающимися на целый континент лесами и протяженными горными грядами, под мерцающими силовыми полями Зайсутры находились пейзажи, более похожие на садовые чертоги «Сна Иннеада», застеленные легким туманом и листвой, так что из космоса все походило на зеленоватое марево. Тут и там среди нефритового блеска виднелись полукруглые выступы более холодных синих цветов и источники красноватого свечения, накрытые непроницаемыми защитными экранами.

Все попытки связаться с рукотворным миром через эфирную сеть Паутины не увенчались успехом: в разумы колдунов и ясновидцев возвращалось лишь изначальное послание.

«Ушедшие наконец вернулись».