Сделав дела, я как можно быстрее двинулся домой, но это стало фатальной ошибкой. Гонимый страхом, не заметил выпирающий из земли корень и зацепился за него ногой. Кубарем покатился по выложенной кирпичом дорожке и пропахал ее носом. Боль мгновенно заставила прослезиться, я глухо застонал.
– Твою ж ма-а-ать…
Пришлось перевернуться на спину и немного полежать, чтобы прийти в себя. Решил, что минуты перевести дух будет достаточно, больше нельзя, опасно. Звездное небо высилось надо мной, такое бездонное и величественное. Я хотел бы вот так лежать и любоваться им, но не мог себе этого позволить. Гнездо, в отличие от меня, не знало усталости.
Начал вставать, почти сделал усилие, но вдруг почувствовал щекой чье-то жаркое дыхание. Все нервные окончания мгновенно отозвались, и по телу пробежала дрожь. Вскочив на четвереньки, я увидел перед собой нечто. И глаза. Белесые, словно мутные жемчужины, и злые-злые…
Ноги вмиг сделались ватными, а голова закружилась. Я должен был собраться, взять себя в руки и сразу же дать деру, но, как назло, раскис от ужаса. Мозг будто оплавился, а бу́хающее сердце застряло в горле. Я завизжал – именно завизжал, а не закричал, – плюхнулся на ягодицы и пополз в сторону. Залез в жгучую крапиву и выставил перед собой фонарик, пытаясь обороняться. Не сходил бы в туалет, наверняка обмочился бы.
Страшный монстр тоже всполошился, заорал дурниной, заметался по огороду. Он проскочил совсем рядом, и свет фонаря выхватил из мрака огромные рога. Черт, решил я, чуть ли не падая в обморок от страха. Кричал я все так же, не переставая, и, скорее всего, поднял на уши всю деревню. Мне было все равно. Я хотел, чтобы хотя бы бабушка пришла мне на выручку.
Затих, только когда сквозь панику различил в оре рогатого монстра блеяние козла. Бедное животное забилось в угол, точно так же, как и я, и таращилось на меня.
– Козлик… – на выдохе пролепетал я. – Эй, козлик! Ты чего это здесь забыл?
Я медленно встал, отряхнулся от грязи и сделал пару неуверенных шагов к животному. Опаленные крапивой руки, спина и икры горели огнем, но я старался не скулить от боли. Попытался успокоить козла, протянул ему ладонь, но тот взбесился еще больше и заорал, словно человек. Вздрогнув, я отступил.
– Да ну тебя, чудо рогатое, – бросил я, пятясь назад. – До полусмерти ведь напугал!
Я не стал разбираться, что он здесь делал. Быстро развернулся и бросился наутек. В считаные секунды добежал до сеней и закрыл дверь на засов. Грязный и униженный, я улегся спать в ожидании ночных кошмаров. Теперь никакая песня и отпечатки мне точно не приснятся, всю ночь придется отмахиваться от мыслей о пугающем рогатом госте… Но как же хотелось простого человеческого спокойствия, когда парнокопытные вызывают умиление или просто равнодушие, а не животный страх… Я очень устал от всего, что со мной происходило.
Утром я еле-еле поднял себя с кровати. Обзывал про себя козла козлом и злился, что он испортил мне весь настрой на кошмары-подсказки. Я всю ночь метался во сне от этого рогатого скота по огороду и постоянно просыпался из-за зудящих волдырей от крапивы. Расчесанные руки и ноги теперь жгло болью, а глаза слипались от недосыпа. Я ужасно бесился.
Когда пришел к Зое, ребят не застал. Мы разминулись буквально минут на десять. Друзья выяснили, что предыдущая ночь у всех была безуспешной и никто не обнаружил подсказок во снах. А меня они и дожидаться не стали, потому что Глеб снова был не в настроении. Меня начинало это раздражать.
Я не стал задерживаться у Зои, хотя видел, что она не хотела оставаться одна. Промелькнула мысль, не попросить ли бабушку, чтобы она приютила Зою у себя, пока мы не разберемся с проклятием Гнезда, но затем эта идея показалась абсурдной. Что подумают люди? К тому же я был уверен, что сама Зоя не пойдет на такое. Ее слишком сильно заботило чужое мнение.
Я понял, что не позавтракал, именно тогда, когда дошел до деревенского магазина. Живот протяжно заурчал, требуя пищи. Поздоровавшись с продавщицей – все той же худощавой женщиной с сожженными обесцвечиванием волосами, – попросил посчитать мне шоколадный батончик и сок.
– Ну здравствуй, горожанин, – недовольно хмыкнув, ответила она. – Сегодня снова что-то устроишь или можно жить спокойно?
– Простите?
– Я про пожар. Не успел приехать, а уже всю деревню на уши поднял.
Я знал, что случай с поджогом дивана местные просто так не забудут, но не подозревал, что окажусь крайним в этой истории.
– А я здесь при чем? Не я же поджог устроил.
– Не напугал бы Кулему, сидя в подполе, ничего бы не произошло. Мужик чуть Богу душу не отдал, когда понял, что, кроме него, в доме кто-то есть, вот и оставил на диване незатушенную сигарету.
– А может, пить меньше надо, чтобы белочка на горизонте не маячила?
– Вот наглец! Ты еще будешь указывать взрослым, как жить! А сам чего в подвале делал?
– Не ваше дело! Просто продайте мне эту чертову шоколадку, и я пойду!
Я разозлился не на шутку, и продавщица, поняв это, тут же умолкла.
