— Дело в ней? В Ирене?
Олег уставился вниз, на бетон, как будто тоже мог увидеть там себя. Услышать высокий звук толчка. Он медленно кивнул:
— Я единственный, кто пытается разыскать ее. У нее есть только я.
Харри ничего не сказал.
— Та шкатулка с драгоценностями, что я украл у мамы…
— Да?
— Я продал ее, чтобы купить наркоту. Только колечко оставил, которое ты ей купил.
— А его почему не продал?
Олег улыбнулся:
— Во-первых, оно не слишком дорогое.
— Что? — Харри изобразил ужас на лице. — Неужели меня обманули?
Олег засмеялся:
— Золотистое колечко с черной зазубринкой? Это покрытая патиной медь. С добавлением свинца для большего веса.
— Почему ты тогда просто не оставил эту бижутерию дома?
— Мама больше не носила его. И я хотел подарить его Ирене.
— Медь, свинец и золотая краска.
Олег пожал плечами:
— Мне это казалось правильным. Я помню, как радовалась мама, когда ты надел кольцо ей на палец.
— Что еще ты помнишь?
— Воскресенье. Площадь Весткантторге. Солнце не в зените, и мы утопаем в сухой осенней листве. Вы с мамой улыбаетесь и над чем-то смеетесь. А мне хочется взять тебя за руку. Но я уже не маленький мальчик. Ты купил колечко в лавке, где распродавали вещи умершего человека.
— И ты все это помнишь?
— Да. И я подумал, что если Ирена обрадуется хотя бы вполовину того, как радовалась мама…
— Она обрадовалась?
Олег посмотрел на Харри. Моргнул.
— Не помню. Мы были под кайфом, когда я ей его подарил.
Харри сглотнул.
— Она у него, — сказал Олег.
— У кого?
— У Дубая. Ирена у него. Он держит ее в заложниках, чтобы я не начал говорить.
Харри посмотрел на уныло склоненную голову Олега.
— Поэтому я ничего не сказал.
— Они что, угрожали расправиться с Иреной, если ты начнешь говорить?
— Этого не требуется. Они знают, что я не дурак. К тому же им надо и ей заткнуть рот. Она у них, Харри.
Харри поерзал на каменной скамейке. Вспомнил, что именно так они обычно сидели перед важными соревнованиями. Склонив головы, в молчании, вместе концентрируясь. Олег не хотел слушать советов. А у Харри их и не было. Но Олегу нравилось, когда они просто сидели вот так.
Харри кашлянул. Этот забег не для Олега.
— Если ты хочешь, чтобы у нас появился шанс спасти Ирену, ты должен помочь мне найти Дубая.
Олег посмотрел на Харри. Засунул руки под себя и пошевелил ногами. Как обычно. Потом он кивнул.
— Начни с убийства, — сказал Харри. — Не торопись.
Олег на несколько секунд закрыл глаза. Потом открыл.
— Я был под кайфом, только что всадил себе дозу «скрипки» на берегу реки, прямо за нашим домом на улице Хаусманна. Так было безопаснее, ведь когда я кололся в квартире, случалось, другие приходили в такое отчаяние, что набрасывались на меня, чтобы отобрать дозу, понимаешь?
Харри кивнул.
— Первое, что я заметил, поднявшись по лестнице, — это взломанная дверь в офисе напротив. В очередной раз. Больше я над этим не задумывался. Я прошел в нашу гостиную, там был Густо. Перед ним стоял мужик в лыжной маске. Он целился в Густо из пистолета. И я не знаю, то ли наркотик мне сказал, то ли что-то другое во мне, но я понял, что это не ограбление и что Густо сейчас убьют. Я отреагировал инстинктивно. Бросился на руку, держащую пистолет. Но слишком поздно, он успел выстрелить. Я упал на пол, а когда снова открыл глаза, то увидел, что лежу рядом с Густо, а в лоб мне упирается ствол пистолета. Мужик не сказал ни слова, и я был уверен, что сейчас умру.
Олег замолчал и сделал глубокий вдох.
— Но он, похоже, никак не мог принять решение. Потом мужик провел рукой по горлу.
Харри кивнул. «Молчи или умрешь».
— Он повторил движение, и я кивнул, подтверждая, что понял. И мужик ушел. Густо истекал кровью, как свинья, и я понял, что ему срочно требуется медицинская помощь. Но я не мог заставить себя пойти за ней, я был уверен, что мужик с пистолетом стоит прямо за дверью, потому что я не слышал, как он спускается по лестнице. Я думал, что если он меня увидит, то может передумать и застрелить.
Ноги Олега ходили ходуном.
— Я пытался прощупать пульс Густо, пытался поговорить с ним, сказал, что пойду за помощью. Но он не отвечал. А потом я перестал чувствовать его пульс. И не смог больше там находиться. Я ушел.
Олег выпрямился, как будто у него заболела спина, сложил руки в замок и заложил их на голову. Он продолжил менее внятным голосом:
— Я был под кайфом и не мог мыслить ясно. Я спустился к реке. Хотел поплыть. Вдруг мне бы повезло и я бы утонул. Потом я услышал сирены. И вот они пришли… Единственное, о чем я мог тогда думать, — это пальцы мужика и рука, чиркающая по горлу. И о том, что мне надо молчать. Потому что я знаю этих людей, я слышал, как они это делают.
— И как же они это делают?
— Они бьют по самому уязвимому месту. Сначала я боялся за маму.
— Но взять Ирену было проще, — сказал Харри. — Никто бы не забеспокоился, если бы уличная девчонка пропала на какое-то время.
Олег посмотрел на Харри. Сглотнул.
— Так ты мне веришь?
Харри пожал плечами:
— Меня легко обмануть, когда речь идет о тебе, Олег. Так обычно бывает, если ты… когда ты… ну ты понимаешь.
Глаза Олега наполнились слезами.
