Я посмотрел на часы. Я обыскал всю квартиру, но так и не нашел нычку Олега. Да и Ибсен должен был прийти уже двадцать минут назад. Пусть только попробует не явиться, извращенец хренов! За незаконное лишение свободы и изнасилование ему светит пожизненное. В тот день, когда Ирена приехала на Центральный вокзал Осло, я отвел ее в репетиционный зал под тем предлогом, что там ее ждет Олег. Разумеется, его там не было. Зато был Ибсен. Он держал ее, пока я делал ей укол. Я думал о Руфусе. Думал, что так будет лучше. Она совершенно успокоилась, и нам оставалось только погрузить ее в его автомобиль. Мои полкило лежали у него в багажнике. Сожалел ли я? О да, я сожалел, что не потребовал килограмм! Да нет, блин, конечно, я немножко сожалел. Я ведь не совсем бесчувственный. Но когда мне в голову пришла мысль «блин, этого мне делать не стоило», я попытался заверить самого себя, что Ибсен наверняка будет хорошо обращаться с ней. Ведь он, должно быть, любил ее, хотя и по-своему, не совсем по-нормальному. Но в любом случае было уже слишком поздно, теперь оставалось только принять лекарство и поправиться.
Для меня это было в новинку — не давать телу того, что оно должно получить. Оно всегда получало то, чего хотело, теперь я это осознал. А если так будет продолжаться и дальше, то лучше сдохнуть сразу. Умереть молодым и красивым, со своими собственными зубами во рту. Ибсен не придет. Теперь я знал это наверняка. Я стоял у окна в кухне и смотрел на улицу, но этого чертова косоногого не было видно. Ни его, ни Олега.
Я перепробовал всех. Оставался только один.
Я долго не трогал его, приберегал на самый крайний случай. Я боялся. Да, боялся. Но я знал, что он в городе, что он находился здесь с того самого дня, когда понял, что Ирена исчезла. Стейн. Мой неродной брат.
Я еще раз посмотрел на улицу.
Нет. Лучше сдохнуть, чем позвонить ему.
Секунды шли. Ибсен не приходил.
Черт! Лучше сдохнуть, чем так мучиться.
Я снова закрыл глаза, но из моих глазниц полезли насекомые, они забирались под веки и оттуда расползались по всему лицу.
Смерть проиграла мучениям и звонку.
Финал был близок.
Позвонить ему или продолжать мучиться?
Черт, черт!
Харри выключил фонарик, как только зазвонил телефон. На нем высветился номер Ханса Кристиана.
— Кто-то идет, — прошептал он в ухо Харри. От волнения его голос стал сиплым. — Припарковался прямо у ворот и сейчас направляется к дому.
— Хорошо, — ответил Харри. — Не нервничай. Пришли эсэмэску, если увидишь, что что-то происходит. И уезжай, если…
— Уезжать? — Ханс Кристиан не на шутку возмутился.
— Только если поймешь, что все пошло к чертовой матери, ладно?
— Но почему я…
Харри оборвал связь, снова включил фонарик и направил его в окошко.
— Ирена?
Девочка хлопала глазами в луче света.
