– Я никогда не видел, чтобы кто-то так боялся погони и тратил столько денег и сил, выставляя заслоны, как эти турки. Не только в этом порту Магриба наняты злые люди для определённого вида работы в случае появления в гавани трёхмачтовика с названьем “Дукат”. Как я уже упоминал, о вас ползут страшные слухи. Небывалые вещи рассказывают, да. Например, что совсем недавно в Бристоле четырнадцать человек напали на двоих, предварительно заманив их в ловушку, и все четырнадцать – убиты. А эти двое бросились в погоню за тем, кто всё это устроил. Неудивительно, что и местным кровопускалам они оказались не по зубам. Простите, джентльмены, за моё многословие: это печать профессии. Неизменно приходится забалтывать больных, отвлекая их от страданий. Так вот. Корабль “Хаузен”, на котором посланник турецкого паши Аббас-ага везёт похищенных Эдда и Корвина Дёдли, вышел из нашего порта вчера вечером…
Вскочив, я грохнул кулаком по столу. Подпрыгнули бутылки, вздрогнул на спинке стула пытавшийся подрёмывать кот. (Я быстро погладил его.) Энди сорвал с головы треуголку и запустил её в угол каюты. Ни он, ни я от счастья не находили слов. Мы порывисто обнялись.
– Мы догнали их, Энди! – воскликнул я.
– Вам повезло, – добродушно посмеиваясь, продолжил Пантелеус. – Они попали в хорошую бурю и несколько дней здесь меняли мачту и правили такелаж. Деньги швыряли без счёта. Хотя отчего бы и не пошвырять – здесь они тратили свои деньги, а турецкие государственные золотые монеты настолько испорчены добавлением в них олова, что, говорят, фальшивомонетчики работают на пользу казны Великой Порты, так как в их монетах золота даже больше. Но бешеные суммы своё дело сделали. Бумаги вам должны были задержать, и каждого, кто появится на берегу в красной рубахе, – зарезать. Без отметки местного адмиралтейства из гавани вас не выпустят. Ведь как корабли выходят из порта? Платят пошлину за стоянку, получают отметку и в определённый час направляются к выходу, где предъявляют бумаги дежурящему в шлюпке офицеру. Он даёт отмашку на берег, в крепость, и корабль пропускают. А во всяком ином случае на выходе из гавани нарушителя встречает залп береговой батареи. Так что кое-кто уверен, что вы надёжно заперты здесь. Кое-кто – это француз “Ля Нэж”, по-нашему – “Снег”. Сорокапушечный барк. Кстати, чтоб вы знали, командует им полуголый турок в красных штанах и с длинным кривым ножом-ятаганом. Кроме того, из соседнего порта к нему в пару должен выйти корабль “Царь Молот”. Так называют в южных морях один вид акулы. В порт, где он стоит, уже мчится сквозь ночь хорошо оплаченная эстафета. “Царь Молот” ляжет в дрейф возле выхода из гавани, и только тогда вас выпустят из порта. И две серьёзно настроенные команды возьмут “Дукат” в клещи. А о настроении их известно, что они сами пойдут ко дну или взлетят на воздух, но к “Хаузену” вас не допустят. В связи с этим вот какая новость, джентльмены. Мы отплываем сейчас же. Я привёз с собой местного лоцмана, который сможет провести нас по фарватеру ночью, вслепую. Как только мы поднимем якорь и развернёмся, на берегу возле пушечной батареи ожидающие уже люди разведут огонь с плотным чёрным дымом – это чтобы “Дукат” не расстреляли, пользуясь светом луны. А “Ля Нэж” пусть себе ждёт до утра. Если ваш “Дукат” так быстр, как о нём рассказывают, то потрёпанный бурей “Хаузен” мы догоним ещё на подступах к Дакару, у западного побережья Африки. Да, джентльмены. Известно – и за эту известность сполна заплачено – что “Хаузен” идёт в Турцию не напрямик, через Средиземное море, а вокруг Африки, через Индийский океан. Вот так. Надеюсь, я ничего не упустил и изложил всё достаточно ясно. Командуйте, мистер Том Чёрный Жемчуг.
<p>ПОГОНЯ</p>Таинственный лоцман, проведя полчаса за штурвалом “Дуката”, не проронил ни слова. Ночь была тёмной, и он, всматриваясь в смутные береговые линии из-под низко спадающего серого капюшона, почти на ощупь отыскал фарватер и вывел нас за пределы гавани. Потом спустился в ожидающую его шлюпку и даже не поднял руки на прощание.
