Мяукнул за стенкою хижины кот. Пантелеус! Вошёл, присел рядом на корточки, осмотрел зашитые раны. Кот, будто старичок, медленно слез, вниз хвостом, цепляясь когтями за балахон. Подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь, заурчал.
– Оставьте-ка нас, – попросил Пантелеус.
Все вышли.
– Почитай! – лекарь сунул мне в руку бумагу.
Написано на латыни. С трудом я стал разбирать. Он помогал мне, переводил в трудных местах на английский. Я себя ощущал вполне сносно, но всё же едва нашёл силы, чтобы дочитать до конца. Что это, жуткий, немыслимый розыгрыш? А если не так, то люди, всерьёз обсуждающие подобное, должны быть безумны. И речь не об ущербности рассудка, нет. Скорее, о безумье души.
Здравствуй, сын мой. Получил твои первые деньги. Изрядно. Ты нашёл хорошее место и торговлю придумал удачную. Ручеёк твой – не самый последний из тех, что текут к нам сюда, в подземелье. Я доволен.
С письмом привезут тебе пару собак. Послушных и умных. И свирепых – настолько, насколько это возможно. Человек, что везёт их, про всё тебе скажет. Жаль только, что белые: как над породой ни бились, а цвет устоял. Но постараемся вырастить чёрных. Через два года пришлю ещё пару – скрестишь, для обновления крови.
Ты спрашиваешь – достаточно ли ты заплатил за секрет бессмертия. Считаю – достаточно, и открываю его.
Он не сложен. Ты должен в каждый свой день лишать жизни одного человека. И отнимать эту жизнь как можно мучительней. Тогда с большей надёжностью чужие жизни будут присоединяться к тебе. Старайся выбирать людей молодых и здоровых.
И ещё одно правило. Научись находить удовольствие в каждом миге чужого мучения. Это легко.
Посылаю тебе книгу “Молот Ведьм”. Великая Инквизиция сделала за тебя много находок в работе над извлечением из человека страданий. Там есть чертежи хороших машин. Но многое давно устарело. Эффективнее, как правило, то, что придумываешь сам.
Старайся
Дом Джованьолли оказался действительно дворцом. Сложенный из белого камня двухэтажный палас с балюстрадой, колоннами и ухоженным двориком. Дорого отдал бы Джо Жаба, чтобы мысль о ночном походе не возникла в моей голове! Он бежал в спешке, оставив бумаги в своём кабинете и подвал, полный сокровищ. Картины, посуда, изделия мастеров, самоцветы, алмазы – и золото, золото, золото – во всех видах: слитки, монеты, ковка, литьё, филигрань. Пантелеус собирал какие-то бумаги, а я набрал денег – для команды и дальнейших расходов. Остальное же, всё, что там оставалось, поручил заботам Тамбы. Попросил его отыскать укромное место в горах и всё туда перенести. На случай, если сбежавший хозяин вернётся за сокровищами со своими страшными друзьями из монастыря “Девять звёзд”.
Я пообещал чернокожему другу, что, как только верну свой корабль, заберу всех его людей и высажу на южном побережье Африки. Пусть возвращаются в родные места или куда захотят: каждый будет наделён хорошей суммой из кладовой дона Джови.
Всех раненых перенесли во дворец. Сюда же собрали продукты и бочки для воды, хотя они-то нужны были лишь на плантациях: возле дворца протекал широкий и чистый ручей. Вода холодная, вкусная. А вот некоторые помещения, прежде чем разместить в паласе раненых и женщин, пришлось чистить, и на работу эту я позвал далеко не всех. О том, что мы здесь обнаружили, я не скажу. Ни за что. Это должно остаться неведомым, и тот, кто прочитает мои воспоминания, должен спать спокойно, не мучаясь видениями призрачных чудищ.
Мысли мои бегут вперёд, вперёд, к Леонарду и Готлибу, и перо в руке дрожит, спеша рассказать об одном из самых невероятных приключений “Дуката”, но позвольте ещё немного задержаться на этих проклятых плантациях. Эпизод маленький, скорый, но продолжение впоследствии получивший заметное, и поэтому умолчать о нём я не в праве.
