Герда подошла к трупу того, кого так долго искала, а нашла только сейчас, когда уже ни поговорить, ни ощутить дыхания, ни помочь, ни простить. Подошла и коснулась застывшего лица. Оно оказалось ледяным. Как ад из кошмаров Кая. А в его синих глазах застыла такая обреченность, что хоть плачь. И Герда заплакала. Горячие слезы покатились по ее лицу и стали капать на грудь Кая. Но они не смогли растопить лед его сердца. А все потому, что в нем находился не кусок волшебного зеркала, а пуля крупного калибра. Она образовала в грудной клетке Кая такое огромное отверстие, что вырвавшаяся из него кровь залила его белоснежную рубашку и даже брюки…
Герда переместила руку с фонарем левее, чтобы спрятать труп Кая в темноте. И тут в желтый круг света попало валяющееся на полу охотничье ружье. Это была двустволка с красивым резным прикладом. Герда подняла ее, понюхала дуло. Пахло порохом. Значит, Кая застрелили из этого ружья!
Еще один патрон…
Как будто специально для нее!
Герда взяла ружье. Медленно поднесла его к своей груди, положила указательный палец на курок и…
Проносились секунды, пробегали минуты, проходили часы, годы…
Хотя вряд ли годы… И даже часы…
Минуты – тоже маловероятно…
Секунд пятнадцать, не больше, просидела Герда с прижатым к груди дулом, но за это время она о многом передумала, и ей казалось – миновала вечность…
Или теперь каждый миг без Кая будет казаться ей вечностью?
Герда отвела руку с двустволкой и, опершись на нее, поднялась на ноги.
Постояв немного, чтобы окончательно прийти в себя, она поднялась по лестнице. Нужно сообщить о смерти Кости и вызвать милицию.
Спустя час Герда сидела напротив седого бородатого следователя, представившегося майором Сахаровым Евгением Потаповичем, и терпеливо объясняла:
– Покойный, Константин Михайлович Абрамов, является моим мужем только на бумаге. Мы давно расстались, а не развелись лишь потому, что пресловутый штамп в паспорте никому из нас не мешал.
– То есть вы это с ним обсуждали? – спросил Сахаров, зябко поежившись. Похоже, в этом доме мерзли все, кроме хозяйки.
– Нет. Долгие годы мы не виделись и даже не общались.
– Тогда откуда вы?…
– Это же очевидно, – не дала ему закончить Герда. Она уже поняла, что следователь имел в виду, и экономила их общее время – Сахаров оказался очень медлительным. – Если б Косте хотелось стать официально свободным, он подал бы документы на развод.
– А он не подавал?
– Нет.
– Проверим.
– Естественно, проверьте. И убедитесь в том, что я говорю вам правду.
– Не понимаю я… – не сдавался Сахаров. – Люди много лет не видятся, но и не разводятся. Для этого нужна веская причина. К примеру, некоторым политикам или дипломатам желательно быть в браке, вот они…
– Я поняла вас, – снова перебила его Герда. – Но Костя не был ни политиком, ни дипломатом. Как и я.
– А почему вы с ним не разводились? Из-за статуса?
– Не поняла?
– Ну, у вас, женщин, свои заморочки на этот счет… Замужние у вас в авторитете, а разведенки – уже нет.
– Какие глупости!
– Значит, не из-за этого? А из-за чего?
– Евгений Потапович, а вы сами не догадываетесь?
– Свою догадку я озвучил.
– Но ведь это же так просто… – Герда беспомощно развела руками. Ей трудно было говорить откровенно с незнакомцем, но она понимала, что должна сказать правду: – Я надеялась, что когда-нибудь он ко мне вернется и все будет как прежде…
– Ах вон оно что!
Сахаров задумался. К счастью, ненадолго, и уже через несколько секунд Герда услышала его следующую реплику:
– Тогда почему вы его застрелили?
– Я вам уже говорила, что не стреляла в Костю.
– А как же ваши отпечатки на орудии убийства?
– Я брала его в руки.
– Зачем?
Герда замялась. Разве могла она сказать о том, что хотела последовать за своим Каем в стылый ад (ведь именно туда попадают самоубийцы)?
– Только не говорите мне, что подняли ружье не подумавши, – заявил Сахаров. – Вы ведь юрист и должны понимать…
И Герда поняла, что ей придется сделать еще одно признание:
– Я хотела застрелиться.
– Вы настолько его любили? – Седые брови Сахарова поползи вверх. Казалось, ему не верилось, что женщина, так скупо проявляющая свои эмоции, может испытывать столь глубокие чувства. – Так любили, что без него не мыслили существования?
– Так любила, что на несколько секунд я утратила желание жить без него, но это прошло.
– Что-то мне не верится, – скептически поджал губы Сахаров. – Уж очень хорошо вы сейчас держитесь.
Да, Герда на самом деле держалась прекрасно. И сейчас, и прежде…
Когда она вышла из подвала и вернулась в гостиную, там были Снежана и Карелин. Они сидели на диване и выпивали. Мороз, увидев Герду, отсалютовала ей фужером, а Лев Петрович спросил:
– Ты где ходишь? Нам пора возвращаться в Питер.
– Боюсь, нам придется задержаться, – ответила она.
– Вам так у меня понравилось? – усмехнулась Снежана.
Герда посмотрела ей прямо в лицо и проговорила:
– Костю убили!
