Девицы — студентка и вещунья — переглянулись. Переглядывались так многозначительно, что Меркурьев моментально разозлился.
— Не хотите, как хотите, — заключил он. — Крис, если найдёшь кольцо, позвони мне. Или зайди.
Он спустился по чугунной лестнице — она встревоженно гудела у него под ногами, — очутился в вестибюле со стрельчатыми окнами и покосился на круглый столик.
Прошлой ночью он уронил книгу на пол и не стал поднимать. Сейчас она лежала на столе раскрытая, страницами вверх.
Ни за что не стану подходить, решил Меркурьев, и подошёл.
Страница пятьдесят семь.
«Итак, философ не испытал в жизни ни сильных радостей, ни сильных страданий, которые приносят с собой страсти».
— И что? — спросил Меркурьев громко на весь вестибюль. — Дальше пятьдесят седьмой страницы дело не продвигается?
— Вы со мной изволите разговаривать?
Василий Васильевич обернулся.
Со стороны коридора мелкими шажками подходил маленький человечек по имени Емельян Иванович.
К нему дурацкая книга уж точно не могла иметь никакого отношения!.. Она принялась дразнить Меркурьева ещё до того, как явился крохотных гость, но тем не менее Василий Васильевич спросил:
— Это не вы читаете «Философию Канта» всё время на одной и той же странице?
Человечек подошёл и заглянул Меркурьеву под руку.
— Нет, — наконец сказал он. — Не я. Фрейлейн нашла свой перстень?
— Фрейлейн чудит, — сообщил Меркурьев.
— Чудит? — переспросил Емельян Иванович, на старомодный манер откидывая полы пиджака и усаживаясь в кресло. — Что это означает?
— Я сам не понимаю, — признался Меркурьев. — Полицию вызывать не хочет, страшно убивается и, кажется, собирается обратиться за помощью к духам.
Емельян Иванович огляделся по сторонам без всякой тревоги и, кажется, с удовольствием, задержал взгляд на астрах, а потом перевёл его на Меркурьева.
— Какие прекрасные цветы, не правда ли? «Что здесь встречает нас как красота земная, то встретит некогда как истина сама».
Меркурьев молчал.
— Шиллер, — пояснил Емельян Иванович как ни в чём не бывало. — К каким же духам собирается воззвать фрейлейн?
Василий Васильевич подошёл и с размаху опустился в кресло по другую сторону столика.
— Емельян Иванович, — начал он проникновенно, — вы же взрослый человек! И всё понимаете. Вы кто по профессии?
Человечек задумался на секунду, словно не мог вспомнить.
— Учёный, — сказал он наконец.
— Прекрасно! — одобрил Меркурьев. — Естественник или гуманитарий?
— И то, и другое в равной степени.
— Так не бывает, но ладно. Вот скажите мне, если у человека пропадает драгоценность, да ещё, как он утверждает, фамильная, что нужно делать? Взывать к духам или обращаться в полицию?
Емельян Иванович молчал и улыбался.
— Духи — при всём уважении, — тут Меркурьев прижал руку к груди, — уж точно не найдут перстень! А полицейские… ну, полицейские тоже, скорее всего, не найдут, но так положено, понимаете? Так принято — обращаться в полицию. А они обе морочат мне голову!..
— Виноват?
— Кристина и Антипия. Которая ясновидящая. То есть никакая она не ясновидящая, конечно, а просто авантюристка! Она вызывала дух Канта, представляете? Я сам был свидетелем.
— И что? — живо спросил Емельян Иванович. — Явился?…
Меркурьев обеими руками упёрся в колени:
— Ну, я его не видел. Но стол подпрыгивал и блюдце вертелось!
— Блюдце, — повторил Емельян Иванович. — А почему вы не допускаете, что Иммануил Иоганн Кант на самом деле заглянул в этот прекрасный уютный дом, когда его пригласили?…
— Емельян Иванович! — свирепо зарычал Меркурьев. — И вы тоже!.. Кант умер сто лет назад!
— Двести тринадцать, — поправил маленький человечек. — И какой же вывод вы из этого делаете?
— Однозначный! — рявкнул Василий Васильевич. — Человек, умерший двести тринадцать лет назад, никуда войти не может и явиться на зов не может тоже! Потому что он умер.
— Возможно, возможно, — согласился Емельян Иванович. — Вполне материалистический, хотя и несколько примитивный вывод.
— Почему примитивный?! Единственно разумный!
А может, этот самый Емельян Иванович тоже не в себе, пронеслось в голове у Василия Васильевича. Они все тут странные! И он, инженер Меркурьев, ничего о них не знает!.. Вещунья вызывает духов, гость материализуется из воздуха, потусторонние силы крадут у студентки кольцо, а привидения сталкивают с маяка подвыпившего человека!
Может, он, Меркурьев, угодил в сумасшедший дом?…
— Этот дом, — словно подслушав его смятенные мысли, произнёс Емельян Иванович, — по слухам, когда-то принадлежал Фридриху Бесселю. Это только слухи, они ничем не подтверждены, но так говорят…
— Бесселю? — переспросил Василий Васильевич, сбившись с мыслей про сумасшедший дом. — Бессель был математик. Неравенство Бесселя мы проходили в университете.
— И астроном, — подхватил Емельян Иванович. — Открыл спутники Сириуса и Проциона из созвездия Малого Пса. Крупный учёный!.. Что, если ему захочется навестить свой дом? Ну, если допустить, конечно, что дом на самом деле когда-то принадлежал ему?
— Бесселю? — уточнил Василий Васильевич. — Навестить этот дом?
