– Они должны находиться рядом, чтобы их можно было одновременно нажать в одиночку…
Агнеса улыбнулась и указала на стену.
– Вот! У этого гибискуса тоже лепестка не хватает!
Корделия отступила в сторону.
– Ты нашла – тебе и нажимать! – сказала она.
Агнеса надавила на оба гибискуса одновременно. Раздался негромкий скрежет, и кусок пола провернулся на железных стержнях и разошёлся вдоль щелей между досками, образовав проход.
– Пошли быстрей, пока кто-нибудь не пришёл! – сказала Корделия, подталкивая друзей вперёд. Она заглянула в проём, увидела пять ступеней и рычаг в стене. А дальше – темнота.
– Слушайте, мы уверены, что это хорошая идея? – спросил Бенджи.
Но обсуждать это было уже некогда: вдалеке послышались шаги. Ребята сбежали вниз по ступенькам. Агнеса, спускаясь, потянула рычаг, и пол встал на место, отрезав их от света и мира наверху.
Они пробирались на ощупь в темноте, пока Бенджи не нашарил выключатель. Над головой у них с шипением включилась старинная люстра.
На пару секунд она ярко вспыхнула, а потом раздалась череда хлопков: древние лампочки перегорали одна за другой. И в конце концов осталась гореть всего одна, озаряя комнату тусклым красноватым светом.
– Ты гляди, и правда нашли! – хихикнул Бенджи.
Да, это в самом деле был тот кабинет с фотографии – хотя он знавал лучшие времена. По стенам расползались пятна зелёной плесени, в затхлом воздухе воняло гнилью. Высокие книжные шкафы растрескались и развалились, их содержимое рассыпалось по полу. На чертёжном столе Элайджи лежал толстый слой пыли, но в остальном он выглядел на удивление невредимым. На столе они нашли несколько чертёжных инструментов, включая линейку и старинный бронзовый циркуль.
Малыш сидел под потолком, на шкафах, болтая ногами. Он радостно помахал ребятам.
– Без тебя мы бы это место ни за что не нашли! – сказала Корделия.
– Серьёзно, пацан, – добавил Бенджи. – Молодчина!
Малыш улыбнулся в ответ, но помахал руками: мол, скорей, скорей!
– Мальчик думает, что нам надо пошевеливаться, – сказал Бенджи Агнесе. – И я лично с ним согласен. Не нравится мне здешняя атмосферка.
Корделия понимала, что он имел в виду. Дело было не в запахе гнили и не в жуткой обстановке: какая-то тяжесть висела в воздухе. Она подумала, что ощущение от этой комнаты лучше всего передаёт слово, которое она недавно выучила на уроке словесности у миссис Эйкман: «гнетущее».
Корделия выдвинула широкий плоский ящик. Оттуда пахнуло сыростью и пылью; у неё зачесалось в носу.
Внутри лежала стопка здоровенных тонких листов форматом чуть побольше стандартной доски объявлений. Сверху оказался тщательно подписанный поэтажный план двухэтажного дома.
Большинство комнат с тех времён особо не изменились: там были «кухня», «спальни» и т. п., – но кое-каких названий Корделия не знала. Вот, например, что такое «вестибюль»? Размеры каждой из комнат были указаны ровным, чётким почерком.
– Мы были правы, – сказала Корделия. – Вот где он хранил свои чертежи!
– Но как же нам отыскать в этой куче чертежи ловушки для привидений? – спросил Бенджи, в ужасе глядя на множество ящиков. – На это же целая вечность уйдёт!
– Наверно, они были как-то систематизированы, – предположила Корделия. Она задвинула ящик на место и сдула пыль с его передней стенки. Сделалась видна карточка, вдвинутая в латунную рамочку: «1900–1902».
– По годам разложено! – сказала Агнеса. – Очень удобно.
– Если мы сможем рассчитать, в каком году он создал свои чертежи ящика для привидений, – сказала Корделия.
– А на том рисунке, что тебе мистер Дерлет показывал, даты не стояло?
– Точно! – и Корделия принялась тереть лоб костяшками пальцев, пытаясь вспомнить. – Э-э… Тысяча девятьсот одиннадцатый? Тысяча девятьсот двенадцатый? Да, что-то в этом духе. А это, очевидно, означает, что ящик Элайджа изобрёл раньше.
– Но после того, как умерла его жена, – сказал Бенджи. – До этого он духами особо не интересовался. Когда он родился-то?
– В тысяча восемьсот восемьдесят первом, – сказала Корделия. Эту дату я помню.
– А сколько лет ему было, когда он женился, ты не знаешь? – спросил Бенджи.
– Не уверена. Но в те времена люди как-то ужасно рано женились! И мистер Дерлет упоминал, что дочка Элайджи родилась где-то на рубеже веков.
– И она была ещё младенцем, когда умерла его жена, – добавил Бенджи. – То есть это должно было случиться…
– Около тысяча девятисотого года, – сказала Агнеса. – Самое раннее. И после этого он принялся скитаться по стране и исследовать дома с привидениями. Мы не знаем, много ли времени ему потребовалось, чтобы придумать, как изготовить ящик для призраков, но я так предполагаю, что это случилось далеко не сразу…
Она зажмурилась, поразмыслила…
– Давайте, пожалуй, начнём с тысяча девятьсот четвёртого и поглядим, что получится.
– Ага, вот и я так подумала, – сказала Корделия. На самом деле, ничего такого она не думала: она просто не поспевала за всеми этими мысленными расчётами. Но она полагалась на Агнесу.
