Как и во всякой мозговой атаке, тут требуется равномерное распределение сил между оптимистами, скептиками, оголтелыми критиками и ура-патриотами. В последнем случае речь идёт о тех, кто готов встать на защиту корпоративных интересов вопреки всему — логике, здравому смыслу и даже очевидности. Обязанности критика взял на себя Смольников, поэтому и сказал:
— Рискованно!
— Кто не рискует, то не пьёт шампанского! — заметил оптимист Трембицкий. — Впрочем, до этого ещё далеко.
Забродину досталась роль скептика:
— Я думаю, что нам не обойтись без поддержки влиятельных лиц, которые могли бы защитить нас от Митяя, ведь он нам этого не простит, когда узнает, что остался в дураках.
— Если учесть, что мы создали сатиру, то круг таких персон крайне ограничен, их число приближается к нулю, — констатировал Смольников, а в подтверждение своего вывода привёл пример из недавней истории: — В прежние времена, если фильм понравился генсеку, для него зелёная улица. А теперь продвигают только какую-то муру о величии княжеской Руси.
Все снова замолчали, словно бы забыв о том, что заданную роль нужно исполнять да самого конца спектакля. И тут случилось неожиданное — Нина Павловна, которой вроде бы досталась роль без слов, вдруг заявила:
— Я думаю, надо срочно заключить договор с прокатной фирмой, и тут не обойтись без нашей примы. Её обаяние станет тем ключиком, который нам откроет дверь сначала в кабинеты воротил кинопрокатной индустрии, а затем и на экраны кинотеатров России и Европы.
— Я готова! — Алина согласилась без раздумий.
Как водится, утопающий хватается даже за соломинку, поэтому идея всем понравилась, и только Смольников высказал сомнение:
— Допустим, у Алины всё получится. Ну и как будет называться фильм? Должно быть нечто весьма оригинальное, с глубоким смыслом и, в то же время, однозначно указывающее на первоисточник, то есть на «закатный роман». Вряд ли мы найдём подходящее название.
Понятно, что дело это сложное, вот и Булгаков несколько вариантов перебрал, но вынужден был выбрать самый простой, никак не раскрывающий ни содержание, ни скрытый смысл романа. Это его право, и в литературе часто так бывает, когда в названии произведения фигурирует имя одного из главных персонажей, а то и двух. В конце концов, читатель книги разберётся, что к чему, однако с фильмом всё обстоит иначе — только выразительное, «убойное» название может обеспечить полную заполняемость кинотеатров, о чём и пекутся владельцы всех кинопрокатных фирм.
Опять все посмотрели на Глеба, со страхом ожидая его слов, но вопреки сгустившейся в комнате атмосфере ожидания неизбежного провала, на его губах вроде бы совсем некстати появилась загадочная улыбка:
— Есть у меня кое-что для вас. Помню, предлагал продюсеру, но тот упёрся, сказал, что не ручается за успех фильма с таким названием.
Смольников не удержался от иронии:
— Что-то вроде «Несчастной любви Мастера и страданий Маргариты»?
— Да нет, гораздо проще.
— Ну так скажи!
— «Воланд среди нас».
Несколько секунд тишины, а затем все захлопали в ладоши?
— Здорово!
— Это именно то, что надо.
— Публика валом повалит на этот фильм.
— А потом ещё будут бродить по улицам в поисках Воланда и Бегемота. Помните, как искали покемонов?
Только Смольников снова за своё:
— Название впечатляет, но я вот чего не понял. При чём тут «среди нас»?
Глеб пояснил:
— Да потому что всегда найдётся могущественный человек, который придёт и всё испортит. Поэтому Мастер и решил покинуть этот мир.
За окном занималась заря, но что готовит им день грядущий — этого никто не знал, даже Глеб, хотя задача его была предельно очевидна — уберечь Алину от непростительной ошибки.
В качестве объекта обольщения выбрали короля российского кинопроката — главу фирмы-дистрибьютера «Семирамида». Гагик Амбарцумов был известен в кругах столичного бомонда как неисправимый донжуан, любитель красивых женщин. Однако произвести на него необходимое для задуманной операции впечатление было довольно трудно. На светских раутах он всегда появлялся либо с прима-балериной из Большого театра, либо с популярной киноактрисой, либо с топ-моделью, но это в самом крайнем случае, поскольку Гагик прежде всего заботился о своём имидже, а он по вполне понятной причине прирастает благодаря присутствию рядом с ним личности, которая входит в десятку светских львиц. Наиболее подходящий вариант — это киноактриса, рекламирующая в свободное от основной работы время какой-то бренд мирового уровня — от нарядов Dior до ювелирных украшений Cartier.
Алина вполне соответствовала этому требованию, поскольку после успеха спектакля по пьесе «После оттепели» стала сотрудничать со знаменитыми фирмами из Европы. Конечно, в офис Гагика в таком наряде не придёшь, однако Алине это ни к чему — достаточно привлечь его внимание на презентации какого-то нового фильма или на торжествах по случаю юбилея известного актёра.
