Крит охвачен паникой. По ночам пропадают люди, а поутру находят их истерзанные тела. Вновь пошли слухи о Минотавре. Многие вовсе считают, что это дух царя Миноса вернулся и жаждет мести. Местный же правитель убежден – у происходящего есть разумное объяснение. За голову убийцы объявлена щедрая награда. Прибывший из Афин, искатель приключений по имени Тараксиас решает не упускать возможности пополнить кошелек и берется распутать это загадочное дело. Но чтобы добраться до истины, придется пройти сквозь лабиринт, полный мрака, опасностей и жутких тайн. И неизвестно, удастся ли выбраться оттуда живым.
Девушка будто не знала усталости. Ее стройные ноги в зеленых эндромидах[1] тихо бежали по земле, шурша низкими стеблями травы. В сумраке звездной ночи они сливались почти воедино, и издалека могло казаться, что незнакомка буквально порхает над землей. Подол белого хитона[2] лишь усиливал впечатление, вяло покачиваясь в такт движениям. Ткань едва доходила до колен, оставляя добрую часть красивых ног открытыми. И юноша, бежавший следом, не преминул восхититься этим зрелищем. Даже пот на лице и тяжелое дыхание от подъема не испортили момента любования. Девушка обернулась. Тишину теплой ночи прорезал звонкий голос.
– Ну, давай же, Пимен, неужели ты выдохся?
– Я не привык так долго бегать по холмам, – честно признался тот, смахивая испарину.
Девушка засмеялась пуще прежнего:
– Ну да, ты же пастух и привык лежать под деревом, пока твои козочки щиплют травку, – она задорно подмигнула, – ну, давай же. Поймай еще одну козочку! – и припустила дальше.
Юноша притворно застонал, но устремился следом. Вскоре ее точеный силуэт скрылся за вершиной холма. Теперь Пимен видел пред собой лишь небо, усеянное звездами.
– Ох уж эти игры, – ворчал он себе под нос, – неужели девы из ее круга не могут найти развлечений попроще?
Когда Пимен добрался-таки до вершины, он пыхтел как вьючный мул. Серая рубаха без рукавов, опоясанная простым ремнем, взмокла на спине от пота. Девушка стояла и смотрела на спутника. Тонкие губы под прямым носом разошлись в счастливой улыбке. Карие глаза светились в темноте. Дыхание оставалось ровным, будто она не преодолела пару мгновений назад столь нелегкий подъем.
«
– Фух! – выдохнул Пимен и оперся о колени.
– Сегодня быстрее, чем в прошлый раз, – задорно подметила девушка, – делаешь успехи.
– Ты меня совсем загоняешь, Элпида, – юноша выпрямился.
Ветерок, налетавший с моря, играл его волнистыми волосами цвета угля.
– Днем под деревом отдохнешь, – напомнила та и хмыкнула, – я воспитываю в тебе силу тела и крепость духа!
– Смотри не сломай, – легко подначил Пимен.
– Ну, как же я могу сломать тебя? – наигранно изумилась Элпида, – с кем же я буду гулять по ночам?
– И то верно, – заулыбался он и вплотную приблизился к ней.
Белые складки хитона не могли скрыть от взора красоты ее тела. Руки, свободные от одежды, оставались бледными. Пимен всегда удивлялся, как к Элпиде не липнет загар от жаркого критского солнца.
«
– О-о-о, Пимен! – она картинно поморщилась и отступила на шаг назад. – Да от тебя потом несет!
Увидев, как перекосилось с досады лицо юноши, Элпида прыснула со смеху.
– Тебе смешно, да? – буркнул он. – Не моя это была идея бегать по холмам.
– Да не дуйся ты! – сквозь смех, выдавила Элпида. – Хотя… нет-нет! Продолжай! Дуйся! Ты такой смешной, когда дуешься! – и засмеялась громче прежнего.
– Ну да, ну да, – продолжал ворчать Пимен, но обижаться на девушку не получалось.
К тому же он и сам почувствовал неприятный запах. Юноша скосил тоскливый взгляд в сторону моря. В ночи обитель Посейдона казалась большой, будоражущей разум, темной массой. Но при этом манящей своей прохладой. Внизу, в паре стадиев[3], расположилась прибрежная деревушка Кносса[4] и портовая гавань. Она освещалась несколькими факелами, установленными на столбах, да кострами стражи пирса. Блики от огня играли на поверхности воды, словно маня искупаться в этой мрачной прохладе. И Пимен был готов поддаться искушению, только участь топать до берега вовсе не прельщала. Он и так выдохся, карабкаясь по холму.
Заслышав его тихий стон, Элпида спросила:
– Что такое?
– Ты права, – он обернулся к ней, – мне и впрямь не помешает смыть с себя это дерьмо.
– Ф-у-у! – она сморщила носик. – Выбирай выражения, Пимен!
Тот лишь развел руками и ухмыльнулся:
– А чего ты ждала от простого ленивого пастуха? – на слове «ленивый» он сделал ударение, но это лишь раззадорило Элпиду сильнее.
– Учись хорошим манерам! Помнишь, что я говорила про силу духа?
– Угум.
– Это входит в наш учебный план.
– А в наш учебный план входит что-нибудь поприятнее, а? – он вновь шагнул к ней, но Элпида, со смехом, отстранилась.
– Лишь акт вознаграждения за старания, Пимен. А ты от пота еще не отмылся!
Лицо юноши вытянулось, как огурец, чем вызывало новый приступ веселья у девушки.
– Не заставляй меня тащиться к морю, Элпида, пожалуйста!
– А ты придумай что-нибудь, – давясь смехом, проговорила она.
Пимен застонал. Похоже, чтобы получить заветный поцелуй, и вправду придется плестись к морю.
