— Ничего подобного, — ответил он мне. — Идти первым должен ты, потому что лезть сюда ночью была твоя идея. Ты хотел увидеть призрака, так иди и смотри!
— Ладно, — сказал я примирительно, понимая, что идти первым — самоубийство, — Пошли вместе разом!
— Согласен!
Мы одновременно втиснулись в проклятый коридор и, посматривая друг на друга, медленно двинулись вперёд. А стон всё продолжался, более того, по мере нашего продвижения он становился всё громче и громче. Мы же шли, наоборот, всё медленнее и медленнее, оттягивая неизбежную встречу, словно это могло что-то изменить. А затем я почувствовал, как на моей голове поднялись волосы. В просторном проёме коридора я явственно увидел белую фигуру. Она качалась и стонала! Шаг… Ещё шаг… Ещё… Дальше идти не было уже никаких сил. В этот момент призрак, почувствовав, видимо, наше присутствие, прекратил стонать и стал поворачиваться к нам, вытягивая вперёд трясущиеся руки. И тут, когда я уже считал, что жизнь моя подошла к своему логическому завершению, однокашник, внезапно оттолкнув меня в сторону, бросился бегом к качающемуся видению.
«Наверное, крыша поехала, — пронеслось у меня в голове. — Всё, конец Олегу!»
В это мгновение однокашник уже подскочил к призраку и, бесцеремонно схватив его за грудки, разразился отборнейшим матом.
В ответ видение замычало что-то нечленораздельное. А затем я услышал слова, которые вернули меня в мир реальности.
— Ну что, Георгицу, опять нажрался, как последняя свинья! — закричал Олег, тряся теряющего равновесие «призрака».
Тот наконец сфокусировал свой взгляд и, узнав замполита, расплылся в пьяной улыбке:
— Ну, выпил малость! Только выведите меня отсюда. Заблудился!
Покидали мы «мёртвый коридор» с чувством исполненного долга, таща за собой полубесчувственное тело мичмана-кока.
Как выяснил на следующий день Олег, кок, изрядно перепив, залез каким-то образом в тупиковый коридор и, не находя выхода, стонал там уже несколько часов. Белая же его одежда оказалась обычной робой, которую корабельные коки надевают для работы на камбузе.
Когда на следующий год я снова приехал в Севастополь, то Олег рассказал мне печальное завершение нашей ночной истории. Через несколько месяцев после происшествия в «мёртвом коридоре» мичман-кок внезапно скончался. Может быть от сердечного приступа, как говорили врачи, может от чего-нибудь ещё; ведь кто знает, что могло произойти с ним в течение тех нескольких часов, что он провёл в зловещем коридоре?
Как мы уже говорили, биография невезучего крейсера завершилась весьма печально. Проданный на лом какой-то левой фирме в Индию, он был при буксировании посажен на мель. Затем из-за него была целая перестрелка индийских сторожевых катеров с местными пиратами. Ну а завершилась вся эта история тем, что разграбленный вконец корабль был брошен всеми на той же отмели и разбит штормовыми ветрами. Кто теперь скажет, что стало с призраком? Может, он уже давно перебрался на какой-то новый корабль и теперь вовсю пугает его экипаж, а может, он всё ещё верен своему старому несчастливому крейсеру и всё так же по ночам стонет в полузатопленном «мёртвом коридоре», и рёв океанских волн заглушает его стон…
Призраки погибших моряков надолго (а зачастую и навсегда) остаются на своих кораблях. Если же это призраки погибших или умерших капитанов, то они стараются ещё и послужить на благо своего любимого корабля или судна.
Из воспоминаний капитана Сергей Маслоева:
«Лет 10 назад случилась со мной престранная история. Имела она жуткое продолжение, о котором даже писали газеты и показывало телевидение. Тогда я только начинал капитанить и своё первое назначение получил на теплоход, совершавший ежедневные рейсы Кронштадт — Ломоносов. Интересно, что бортовой номер корабля в сумме составлял 13. В ту ночь была мерзкая погода: туман, мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер. Я сидел в каюте и перебирал бумаги, оставшиеся от прежнего капитана. Он умер год назад, проплавав на этом корабле лет 20. Вдруг из очередной папки выпала его фотография. Узнать капитана было нетрудно — мы с ним как-то встречались. Только на пожелтевшей карточке был он ещё молодым.
— Командир! Время! — донеслось сверху.
Я запер каюту и поднялся на капитанский мостик. Посадка закончилась. Я отослал рулевого погреться. Экран локатора был чист, машины набирали ход, мы медленно выходили из гавани. Страшно захотелось курить. Маленькое пламя зажигалки выхватило из темноты картину, от которой, как говорят, кровь в жилах стынет. Прямо на нас на полном ходу шёл адмиральский катер. Он был настолько близко, что уже стали видны заклёпки на его корпусе. Меня словно парализовало. Вдруг чувствую — машины меняют режим. Поворачиваюсь к посту управления и вижу призрак капитана. Он стоял, спокойно и уверенно держась за рычаги. Наше судно совершило какой-то невероятный манёвр и закачалось на волне от промчавшегося перед самым носом катера. Я посмотрел ещё раз — на мостике уже никого не было, а корабль наш продолжал двигаться прежним курсом, будто ничего и не произошло. Вернулся рулевой:
— Чего машины-то дёргали?
