Их окружал весенний вечер. Над ними медленно плыли легкие золотисто-пурпурные облака, тронутые закатом. Кристина посмотрела в глаза Раулю и заговорила:
– Скоро мы улетим быстрее, чем эти облака, на край света и там расстанемся. А если я откажусь, если не захочу последовать за вами, прошу вас, Рауль, все равно заберите меня с собой, украдите меня.
Она произнесла это с такой удивительной силой и страстью, что юноша невольно вздрогнул.
– Значит, вы боитесь передумать?
– Не знаю, – покачала она головой. – Это демон, а не человек!
Она зябко передернулась и с тихим стоном еще теснее прижалась к нему.
– Теперь мне страшно возвращаться туда… под землю.
– Что же вас заставляет возвращаться, Кристина?
– Если я не вернусь к нему, могут произойти большие несчастья. Но я больше не могу! Не могу больше! Я знаю, что надо жалеть тех, кто живет под землей. Но этот человек слишком ужасен! Срок близок, мне остается только один день, и, если я не вернусь, он сам придет за мной… со своим голосом и уведет меня в подземелья, встанет на колени, склонит свою голову мертвеца и скажет, что любит меня. И будет плакать… Ах, Рауль, как ужасны эти слезы, что катятся из двух черных отверстий в жутком черепе! Я не могу больше их видеть!
Она заломила руки, и Рауль, которому передалось ее отчаяние, крепко прижал девушку к своей груди.
– Нет, нет! Вы никогда больше не услышите его признаний в любви! Никогда больше не увидите его слез. Бежим, скорее бежим, Кристина!
Он попытался увести ее, но она отстранилась.
– Нет, – горестно покачала она головой. – Уже поздно. Теперь это было бы слишком жестоко… Пусть он еще раз послушает меня завтра вечером. В последний раз. А потом мы с вами убежим. В полночь вы придете в мою артистическую, ровно в полночь, когда он будет ждать меня в своем доме на озере… И вы увезете меня! Но если я откажусь… Поклянитесь, Рауль, что увезете меня силой, ведь я чувствую, что если вернусь к нему еще раз, то никогда уже не выйду оттуда… – Помолчав, она добавила: – Вам не понять меня.
Потом вздохнула, и ему почудилось, будто у нее за спиной вздохнул кто-то еще.
– Вы ничего не слышали? – И она застучала зубами от страха.
– Нет, – солгал, чтобы ее успокоить, Рауль. – Я ничего не слышал.
– Как это ужасно, – проговорила она, – дрожать от страха все время. Но здесь нам ничего не грозит, здесь мы у себя дома; да, да, здесь мой дом. Еще не вечер, еще светит солнце, а ночные птицы не любят солнца… Я никогда не видела его днем. Должно быть, это мерзкое зрелище, – пробормотала она, передернувшись от отвращения. – Когда я увидела его в первый раз, мне показалось, что он вот-вот умрет.
– Но почему? – быстро спросил Рауль, которому передался ее страх. – Отчего вам так показалось?
– Оттого, что я увидела его лицо! Он едва не умер от отчаяния, когда я увидела его уродство.
На этот раз Рауль и Кристина обернулись одновременно.
– Здесь кто-то есть… – проговорил Рауль. – Кто-то, кто очень страдает… Вы слышали?
– Я уже ничего не понимаю, – каким-то обреченным тоном ответила Кристина. – Даже когда его нет рядом, в ушах у меня звучат его вздохи. Но если вы что-то услышали…
Оба разом поднялись и огляделись вокруг. Они были одни на огромной свинцовой крыше, и это их несколько успокоило.
– Как вы встретились с ним в первый раз? – спросил Рауль.
