Габриель повращал округлившимися глазами и сделал вид, что не понял намеков господина секретаря.
– Какие такие секреты? – пробормотал он. – Не знаю, о чем вы говорите.
На этот раз Реми вышел из себя.
– Сегодня вечером вот на этом самом месте, во время антракта, Ришар и Моншармен вели себя просто как настоящие душевнобольные.
– Я этого не заметил, – растерянно сказал Габриель.
– Только вы один не заметили! Вы думаете, что я их не видел? Думаете, господин Парабиз, директор банка «Креди Сантраль», тоже ничего не заметил? И посол тоже? Нет, господин хормейстер, все показывали пальцем на наших директоров!
– Что же они делали такого особенного, наши директора? – спросил Габриель с самым простодушным видом.
– Что они делали? Вы лучше меня знаете, что они делали! Вы были здесь! И наблюдали за ними – вы и Мерсье. И только вы двое не смеялись…
– Я вас не понимаю.
Габриель раздраженно развел руками, и этот жест, очевидно, означал, что данный вопрос его больше не интересует.
– Что это за новая причуда? – настойчиво допытывался Реми. – Они никого к себе не подпускали.
– Как? Они никого к себе не подпускали?
– Да, и они никому не позволяли до себя дотронуться.
– Вы это верно заметили, что они никому не позволяли до себя дотронуться, – подчеркнул Габриель. – Вот это действительно странно.
– Значит, вы тоже это заметили? Наконец-то! И еще: они почему-то все время пятились назад.
– Ага! Вы обратили внимание, что директора пятились назад, а я-то думал, что так ходят только раки.
– Не смейтесь, Габриель! Не смейтесь!
– Я и не смеюсь, – возразил Габриель, который оставался серьезен, как римский папа.
– Объясните мне, пожалуйста, Габриель, раз уж вы так близки к дирекции, почему в антракте, когда я протянул руку к господину Ришару, Моншармен прошипел: «Отойдите! Отойдите! Не дотрагивайтесь до него». Разве я прокаженный?
– Невероятно!
– А через несколько секунд, когда господин посол, в свою очередь, направился к Ришару, разве вы не видели, как Моншармен бросился между ними и закричал: «Господин посол, заклинаю вас, не прикасайтесь к господину директору!»
– Фантастика! А что делал в это время Ришар?
– Что делал? Вы же сами видели. Он сделал полуоборот и поклонился, хотя перед ним никого не было. Потом попятился назад! А Моншармен, который стоял позади него, тоже резко повернулся и тоже попятился назад… Так они и шли до самой лестницы затылком вперед! Или они сошли с ума, или я ничего не понимаю!
– Может быть, – предположил Габриель, – они репетировали…
Господин секретарь был оскорблен такой вульгарной шуткой в столь драматический момент. Он нахмурился, губы его сжались.
– Не хитрите, Габриель, – наклонился он к самому уху собеседника. – Здесь творятся вещи, за которые вы с Мерсье тоже несете ответственность.
– Что именно? – удивился Габриель.
– Я думаю, Кристина Даэ не единственная, кто исчез сегодня вечером.
– Неужели?
– Никаких «неужели»! Вы мне можете объяснить, почему, когда мамаша Жири спустилась в вестибюль, Мерсье взял ее за руку и быстро повел за собой?
– Да что вы говорите? – воскликнул Габриель с усмешкой. – А я и не заметил.
– Вы все прекрасно видели, Габриель, тем более что шли следом за Мерсье и мамашей Жири до его кабинета. С того момента вас видели вместе с Мерсье, а Жири никто больше не видел.
– Вы полагаете, что мы ее съели?
– Нет! Но вы ее заперли в своем кабинете, и сейчас она вопит из-за двери: «Бандиты! Бандиты!»
В этот момент подошел запыхавшийся Мерсье.
– Ну вот, – мрачно проговорил он. – Это уже ни на что не похоже. Я сказал им, что дело очень серьезное и срочное, что это я, Мерсье. Наконец дверь приоткрылась, и появился белый как бумага Моншармен. «Вам чего?» – спросил он меня. Я ответил, что Кристину Даэ похитили, и знаете, что он сказал? «Тем лучше для нее!» И снова закрыл дверь, вложив мне в руку вот это.
Мерсье разжал ладонь, Реми и Габриель наклонились над ней.
– Английская булавка! – воскликнул Реми.
– Странно! Весьма странно! – совсем тихо, как бы про себя, произнес Габриель и неожиданно для самого себя вздрогнул.
В этот момент чей-то голос заставил всех троих оглянуться.
– Простите, господа, вы не знаете, где Кристина Даэ?
Несмотря на драматичные обстоятельства, подобный вопрос, возможно, заставил бы их расхохотаться. Но на лице юноши было написано такое страдание, что они сразу почувствовали к нему жалость. Это был виконт де Шаньи.
Сразу после исчезновения Кристины Даэ Рауль понял, что в этом замешан Эрик. Он уже не сомневался в том, что ангел музыки обладает неограниченным, почти сверхъестественным могуществом в Опере, где основал свою дьявольскую империю.
Рауль бросился на сцену в безумии отчаяния и любви. «Кристина! Кристина!» – стонал он, и ему казалось, что он слышит, как в эту самую минуту Кристина зовет его из подземной бездны, куда затащил ее монстр, трепещущую от божественного восторга, одетую в белый саван, в котором она собиралась умчаться к ангелам в рай.
