– Но где вы находитесь? – спросила Кристина. – В моей комнате – это комната в стиле Луи-Филиппа, о которой я вам рассказывала, Рауль, – только две двери: через одну входит и выходит Эрик, и еще одна, которую он ни разу не открывал при мне и запретил мне входить в нее, потому что, по его словам, это самая страшная из дверей… Дверь в «комнату пыток»!
– Кристина, мы как раз за этой дверью!
– Вы в «комнате пыток»?!
– Да, но не видим никакой двери.
– Ах! Если бы только я могла до нее дотянуться… Я бы по ней постучала…
– В ней есть замочная скважина? – спросил я.
– Да, скважина есть.
Я подумал: «Итак, она открывается ключом с той стороны, как и все двери, но с нашей стороны она открывается пружиной и противовесом, а вот их-то найти будет нелегко».
– Мадемуазель, – сказал я, – во что бы то ни стало надо открыть эту дверь.
– Но как? – ответил плачущий голос девушки.
Потом мы услышали шорох – очевидно, она старалась освободиться от веревок…
– Мы сможем выбраться отсюда только хитростью, – сказал я. – Надо получить ключ от этой двери.
– Я знаю, где ключ, – ответила Кристина слабым голосом, утомленная безуспешными попытками вырваться. – Но я крепко привязана… О, негодяй! – И она всхлипнула.
– Где ключ? – спросил я, знаком приказывая виконту не вмешиваться, потому что времени у нас было очень мало.
– В комнате рядом с органом, вместе с ключиком из бронзы, к которому он также запретил мне прикасаться. Они оба находятся в кожаной сумочке, которую он называет «сумочка жизни и смерти»… Рауль! Бегите, Рауль! Здесь так страшно… Эрика окончательно охватит безумие, когда он узнает, что вы здесь. Уходите тем же путем, каким пришли. Не зря же эта комната носит такое страшное имя…
– Кристина! – вскричал юноша. – Мы уйдем отсюда вместе или вместе умрем!
– Только от нее зависит, выйдем ли мы отсюда, – прошептал я виконту, – но надо сохранять хладнокровие. Почему он вас привязал, мадемуазель? Вы же не можете убежать отсюда, и он это знает.
– Я хотела покончить с собой. После того как негодяй притащил меня сюда в бессознательном состоянии, он сказал, что уходит к «своему банкиру». Когда он вернулся, мое лицо было в крови… Я хотела покончить с собой! Билась лбом о стены!
– Кристина! – простонал Рауль и затрясся от рыданий.
– …Тогда он меня связал. Я имею право умереть только завтра вечером в одиннадцать часов.
Разумеется, этот разговор через стену происходил не так гладко и спокойно, как я изобразил здесь. Он часто прерывался на полуслове, когда нам казалось, что мы слышим какой-то скрип, шаги или необычный звук. В такие моменты она успокаивала нас: «Нет, нет! Это не он. Он ушел. Я хорошо знаю, как скрипит дверь, которая выходит к озеру».
Неожиданно меня осенило.
– Мадемуазель, негодяй вас связал, он же вас и развяжет. Надо только разыграть для этого комедию. Не забывайте, что он вас любит!
– Разве об этом можно забыть? – услышали мы ее жалобный голос.
– Постарайтесь улыбаться ему, умоляйте его, скажите, что веревки делают вам больно.
– Тихо! – прервала меня Кристина. – Я слышу шаги. Это он! Уходите! Уходите, пожалуйста!
– Мы не выйдем отсюда, даже если захотим, – почти грубо сказал я, чтобы привести девушку в чувство. – Из «комнаты пыток» выйти невозможно!
– Тихо! – снова раздалось из-за стены.
Мы все замолчали и услышали вдалеке медленные шаги; шаги ненадолго остановились, потом паркет заскрипел опять.
Следом послышался жуткий вздох, сменившийся стоном ужаса Кристины, и мы услышали голос Эрика:
– Надеюсь, вы больше не пугаетесь моего лица? Я прекрасно выгляжу, не правда ли?.. А там, на озере, какой-то прохожий спрашивал, который час. Но больше никогда не спросит… Это сирена виновата…
Снова раздался вздох, еще более глубокий и жуткий, идущий из самых глубин бездонной души.
– Почему вы плакали, Кристина?
– Потому что мне больно, Эрик.
– Я думал, это я вас напугал.
– Эрик, развяжите меня. Я ведь и так ваша пленница.
– Вы снова захотите умереть.
– Вы дали мне время до завтрашнего вечера, Эрик.
Пол снова заскрипел под его ногами.
– В конце концов, раз уж мы должны умереть вместе – и я жажду этого так же сильно, как и вы, потому что устал от такой жизни… Подождите, не двигайтесь, я освобожу вас… Стоит только вам сказать: «Нет!» – и все сразу закончится для всех. Вы правы, вы во всем правы! Зачем ждать до завтрашнего вечера? Ах! У меня всегда была слабость к красивым жестам, ко всему грандиозному, ребяческая слабость… А в этом мире надо думать только о себе, о своей смерти. Остальное – ерунда! Вы удивлены, что я такой мокрый? Да, дорогая моя, мне не следовало выходить в такую ужасную погоду. А еще, Кристина, мне кажется, что я брежу. Вы знаете, тот, кто только что был там, на озере… он очень похож… Вот так, а теперь повернитесь. Вы довольны? О боже мой, твои запястья! Кристина, я сделал им больно? Только за одно это я заслужил смерть. Кстати, насчет смерти: я должен исполнить свою мессу.
