– А что сказала билетерша?
– О, что касается ее, то тут все просто: она сказала, это был призрак. Что еще можно от нее ожидать?
Контролер хихикнул, но понял, что опять совершил ошибку, ибо, услышав упоминание о призраке, Ришар точно взбесился.
– Я хочу видеть билетершу, – крикнул он. – Немедленно! Приведите ее сюда! И пошлите прочь этих людей.
Контролер пытался протестовать, но Ришар угрожающим «Молчите!» заставил его замолчать. Затем, когда губы его несчастного служащего, казалось, сомкнулись навсегда, Ришар потребовал, чтобы он их вновь разомкнул.
– Что это за призрак в Опере? – спросил он с выражением неудовольствия.
Но контролер был теперь не способен вымолвить и слова. Отчаянными жестами он дал Ришару понять, что не знает.
– Вы-то сами видели призрака? Контролер энергично покачал головой.
– Тем хуже для вас, – холодно отрезал Ришар. Глаза контролера открылись так широко, что, казалось, готовы были выскочить из орбит, и, обретя вновь способность говорить, он спросил директора, почему тот произнес эти зловещие слова.
– Потому что я намерен уволить каждого, кто его не видел! – ответил Ришар. – Этот призрак появляется повсюду, и недопустимо, что его нигде не видели. Я хочу, чтобы мои служащие делали свое дело, и делали его хорошо!
Сказав это, Ришар, не обращая больше внимания на контролера, начал обсуждать текущие дела со своим администратором, который только что вошел. Контролер решил, что может уйти, и медленно стал отступать к двери. Однако Ришар, увидев это, топнул ногой и оглушительно рявкнул:
– Не двигаться!
Вскоре появилась билетерша, которая работала также консьержкой на улице Прованс, недалеко от Оперы.
– Как вас зовут?
– Мадам Жири. Вы меня знаете, мсье. Я мать Мег Жири, или маленькой Мег, как ее еще называют.
Ришар посмотрел на женщину (выцветшая шаль, стертые туфли, старое платье из тафты, потемневшая шляпа), и по выражению его лица стало очевидно, что он или никогда не встречался с ней, или забыл о встрече. Но все билетеры одинаковы – они абсолютно уверены, что их знает буквально каждый..
– Нет, я вас не припоминаю, – заявил Ришар. – Но все же я хотел бы, чтобы вы рассказали, что случилось вчера вечером, почему вам и контролеру пришлось позвать полицейского.
– Да, я сама хотела поговорить с вами об этом, мсье, чтобы у вас не было таких же неприятностей, как у мсье Дебьенна и мсье Полиньи. Вначале они тоже не хотели слушать меня и…
– Я не спрашиваю вас обо всем этом, – прервал ее Ришар. – Расскажите, что произошло вчера вечером.
Мадам Жири покраснела от возмущения – никто раньше не говорил с ней таким тоном. Она встала, будто намеревалась уйти, с достоинством разглаживая складки юбки и встряхивая перьями своей поблекшей шляпы, затем, видимо передумав, опять села и сказала высокомерно:
– Случилось то, что кто-то опять раздражал привидение» В этот момент, видя, что Ришар вот-вот разразится гневом, Мушармен вмешался и сам стал расспрашивать билетершу. Оказалось, для мадам Жири было совершенно нормальным, что люди слышали голос в ложе, хотя там никого не было. Она объясняла этот феномен только действиями привидения. Его никто никогда не видел, но многие слышали, поведала мадам Жири присутствующим. Она слышала его часто, и на ее слово можно положиться, потому что она никогда не лжет и они могут спросить у мсье Дебьенна и мсье Полиньи или кого-либо другого, кто знает ее, включая Исидора Саака, которому призрак сломал ногу.
– Даже так? – спросил Мушармен. – Призрак сломал ногу бедному Исидору Сааку?
Глаза мадам Жири выразили изумление по поводу такого невежества. Наконец она согласилась просветить этих двух несчастных простаков. Инцидент произошел во времена Дебьенна и Полиньи и так же, как вчера, в ложе номер пять во время представления «Фауста».
Мадам Жири откашлялась и прочистила горло, как будто собиралась спеть всю оперу Гуно.
– Вот как это было, мсье, – начала она. – В тот вечер мсье Маньера и его жена, они торговцы драгоценными камнями с улицы Могадор, сидели в первом ряду ложи.
Сзади мадам Маньера расположился их близкий друг Исидор Саак. На сцене пел Мефистофель. – И мадам Жири запела: «Вы так крепко спите…» – Затем своим правым ухом (а его жена сидела слева) мсье Маньера услышал голос: «Ха, ха, кто-кто, а Жюли не так уж крепко спит…» А его жену звали Жюли. Он повернул голову направо, чтобы посмотреть, кто сказал эти слова. Никого! Мефистофель все еще пел… Но, может быть, вам скучно слушать это, мсье?
– Нет-нет, продолжайте.
– Вы очень добры, – сказала мадам Жири жеманно. – Итак, Мефистофель все еще пел. – Она запела:
«Катрин, я обожаю вас, молю, не откажите в сладком поцелуе…» – И опять мсье Маньера услышал голос справа:
