Призрак Оперы полностью

Они спустились по широкой лестнице, ведущей из вестибюля администрации к сцене и служебным помещениям, прошли через сцену, затем через вход для посетителей лож, миновали первый коридор слева и вошли в зрительный зал. Между первыми рядами партера они остановились и оттуда посмотрели на ложу № 5. Им не удалось ее разглядеть, потому что в зале царил полумрак, а на красный бархат перил были наброшены защитные чехлы.

Директора сейчас находились совершенно одни в тишине огромного, погруженного в сумрак зала. Рабочие сцены уже ушли, чтобы перекусить и пропустить по рюмочке, и оставили задник закрепленным лишь наполовину. Несколько лучиков света (тусклого, зловещего света, казавшегося последним отблеском умирающей звезды) проникали через неразличимые щели в старую башню, возвышающуюся над картонной зубчатой стеной. В эту фальшивую ночь, точнее, в этот иллюзорный день, все принимало странные очертания. Полотно, покрывавшее кресла партера, напоминало бушующее море, чьи мутные волны мгновенно застыли, повинуясь властному приказу штормового гиганта, которого, как всем известно, зовут Адамастор[24]. Моншармин и Ришар выглядели матросами, потерпевшими кораблекрушение в этом неподвижном волнении моря из ткани. Они пробирались к ложам слева, словно моряки, покинувшие судно и плывущие к берегу. Восемь больших колонн из полированного камня возвышались в тени, как огромные сваи, предназначенные поддерживать угрожающе нависшие, готовые рухнуть выпуклые утесы, на которые была похожа сейчас стена с изогнутыми параллельными линиями перил лож первого, второго и третьего ярусов. На самом верху утеса, теряясь в медном небе мсье Леневё[25], гримасничали, хихикали, насмехались над тревогами Моншармина и Ришара фигуры, которые обычно бывали весьма серьезными: Изида, Амфитрита, Геба, Флора, Психея, Фетида, Помона, Дафна, Клития, Галатея, Арефуза, Пандора… Да, сама Пандора, хранительница ящика с несчастьями, наблюдала за двумя новыми директорами Оперы, которые молча смотрели снизу на ложу № 5 первого яруса.

Я сказал, что они испытывали тревогу. Так, по крайней мере, я полагаю. Моншармин, во всяком случае, признается, что был впечатлен жутковатой атмосферой зала. Вот что он пишет в мемуарах:

Этот истерический вздор о Призраке Оперы, которым нас так любезно потчевали в театре (какой стиль!) с тех пор, как мы заменили Полиньи и Дебьена, несомненно, нарушил равновесие моих способностей к здравому рассуждению и позволил разыграться моему воображению, по крайней мере, визуальному. Может, этому поспособствовала тишина и необычная атмосфера, в которой мы оказались и которая произвела на нас такое гнетущее впечатление?.. Наверное, мы стали жертвами галлюцинации, которая стала возможной благодаря полумраку зала и теням, скрывавшим ложу № 5… Потому что я увидел – и Ришар тоже увидел одновременно со мной! – фигуру в ложе. Мы оба ничего не сказали, но разом схватили друг друга за руки. Несколько минут мы прождали так, не двигаясь, глядя в одну и ту же точку. Но фигура исчезла.

После этого мы вышли в коридор и обменялись впечатлениями. Однако загвоздка в том, что зрелище, которое видел я, совсем не походило на видение Ришара. Мне примерещилось, будто на перилах ложи лежит мертвая голова, в то время как Ришар разглядел фигуру старухи, похожей на мадам Жири. Тогда мы поняли, что на самом деле просто поддались иллюзии. Мы громко рассмеялись над своими страхами и тут же отправились в ложу № 5, в которой, естественно, никого не нашли.

Что же из себя представляет ложа № 5?

Такая же ложа, как и любая другая в первом ярусе. Ничем не отличается от соседних.