— Нет, конечно нет, я понимаю, — быстро сказала она, ругая себя за то, что стесняется попросить его перезвонить. Во избежание вопросов она не хотела ему говорить, что с ней Патрик Огилви. Сай знал о том, что случилось с ней два года назад. Перед тем как она начала работать в палаццо, он выяснил все обстоятельства и обнаружил, что ее почти изнасиловали в Бордиджьере.
Когда несколько месяцев назад он попросил выйти ее за него замуж, она была поражена и почувствовала, что должна объяснить причину своего отказа, но Сай спокойно остановил ее.
— Я знаю, Антония, все, — сказал он, — и понимаю, что ты должна чувствовать. Уверен, что ты ни с кем не встречалась с тех пор и даже не представляешь себе, что сможешь вести нормальную семейную жизнь, но это сейчас не имеет для меня значения. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю. Думаю, мы могли бы быть просто счастливы вместе.
Сай — спокойный, добросердечный мужчина — был достаточно честен, чтобы сказать ей, что он не рвется заниматься сексом. Бизнес занимал большую часть его времени и внимания. Антония знала о том, что он наслаждается ее обществом, не более того.
Она согласилась обручиться с ним потому, что Сай предложил ей перспективу спокойного будущего, и, кроме того, Пэтси, Аликс и Сьюзен-Джейн очень обрадовались этой новости. Он даже не торопил ее с ответом, чтобы назначить дату их свадьбы.
— В Бостоне все в порядке? — спросила Антония.
— И даже очень, — удовлетворенно ответил Сай. — У меня новый клиент — международная компания. Я еще более занят, чем прежде. А что ты делала сегодня? Нашла что-нибудь интересное?
Она рассказала о найденных рисунках, и он страшно оживился.
— Отложи это для меня. Я хотел бы посмотреть на них до того, как мы решим, продавать их или нет. Возможно, они подойдут к моей коллекции.
Сай унаследовал коллекционный зуд от своего дяди. Но в отличие от своего родственника, который беспорядочно собирал все подряд, Сай увлекался искусством девятнадцатого века. Она и сама могла бы догадаться, что рисунки заинтересуют его, но голова была занята другим…
— Ну, отпускаю тебя, дорогая, — сказал Сай. — Мы поговорим с тобой завтра. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Сай. — Услышав гудки на противоположном конце провода, она положила телефонную трубку и обернулась, встретившись с холодным насмешливым взглядом Патрика.
— Да, трансатлантический провод стал слишком перегруженным, — проговорил он. — …Ромео и Джульетта, не правда ли? Однако это больше похоже на деловой доклад, чем на болтовню любовников перед сном. Между прочим, а вы любовники?
Она изумленно посмотрела на него.
— Мы… что?
Сообразив, что он имел в виду, Антония почувствовала, как жар бросился ей в лицо.
— Вы что, больше не можете говорить ни о чем?
— Ага, значит вы еще не любовники, не так ли? Но тогда я никогда не поверю в то, что вы ими будете. Вы все еще окованы льдом, а у вашего жениха, должно быть, не имеется факела, чтобы его растопить.
Все, это было чем-то вроде последней соломинки. Антония не смогла сдержаться и ударила его по лицу. Он резко отшатнулся, а девушка не могла поверить в то, что сделала. Она стояла, пораженная ужасом, глядя на него, синие глаза ее странно блестели, губы дрожали.
И вдруг Патрик обнял девушку, его губы приблизились к ней, и, не соображая, что делает, молодой человек стал целовать ее.
Антония беспомощно извивалась, боролась. В голове всплывали события двухлетней давности. Патрик, словно что-то чувствуя, внезапно оттолкнул ее от себя. Он густо покраснел, когда взглянул на девушку, и застонал, увидя выражение ее лица.
— Господи, извините меня, Антония. Я потерял контроль над собой. Это непростительно с моей стороны, но когда вы ударили меня, что-то произошло со мной, и я безотчетно схватил вас, но, пожалуйста, поверьте, я не хотел обидеть вас.
Побелев от ужаса, Антония судорожно сжала рот и стала быстро взбегать по ступеням, боясь, что ее вырвет до того, как она успеет войти в ванну. Она будто обезумела, чтобы думать о чем-либо еще.
Позже, когда она сидела на полу в ванной, вздрагивая и рыдая, какой-то звук заставил ее обернуться. Бледная, со спутавшимися волосами, глазами полными слез, она повернулась и увидела, что в дверях стоит Патрик.
— Могу я что-нибудь сделать для вас?
Его голос звучал по-другому, незнакомо, он был низким и хриплым.
— Уйдите, — прошептала она. — И не возвращайтесь.
Лицо его напряглось, рот превратился в суровую белую линию, глаза потемнели. Патрик взглянул на нее, затем повернулся и ушел. Девушка услышала, как он сходит по ступеням, как открылась и закрылась входная дверь. Теперь она смогла расслабиться и дать волю потоку слез, сдерживаемых ею до этого.
Выплакавшись, Антония, шатаясь, спустилась вниз, чтобы проверить, закрыты ли обе двери, затем она вернулась в ванну и долго стояла под душем, перед тем как забраться в постель. Девушка заснула быстрее, чем ожидала: эмоциональный шок истощил всю ее энергию.
