Молодая англичанка Виктория Скотт приезжает на стажировку на метеорологическую станцию, расположенную на острове Одина у норвежского побережья. Остров с первого взгляда кажется ей пугающим и таинственным. И действительно, Виктория становится участницей странных и страшных событий: по ночам ее посещает призрак Скрипи с предупреждением о грозящей девушке опасности.Неожиданно Виктория знакомится с прекрасным Видаром, не подозревая, что он сын бога Одина. Преодолев чудесным образом века на пути друг к другу, Виктория и Видар встречаются, но вместе им быть не суждено — всемогущий Один должен покарать девушку, которая понравится его сыну…
Эта книга вызвала весьма противоречивые отклики. Тем не менее я хотела бы выразить самую искреннюю признательность всем людям, помогавшим мне.
В изучении климатологии, метеорологии, арктической лесной флоры и фауны мне помогали и предоставляли важную научную информацию Хамиш Мак-Гоуан и Герд Даундхейт из Квинслендского университета в Брисбене; Джон Волдер с метеорологической станции «Ян Майен»; Фиона Грей и Роб Тоипсон из Бюро метеорологии; Катерин Хауэлл, Линн Грин и Дейвид Уилсон.
На многочисленные вопросы, связанные с древнескандинавским языком и литературой, а также с современным норвежским языком и историей Норвегии, мне отвечали Мартин Дувела, Карин Гисласон, Стефани Вюрт, Видар Скриндо и Хане Гренсунн.
В создании образа острова, дизайна офисного здания и метеорологической станции в целом, в описании всех кораблей мне помогал и щедро делился мореходными знаниями мой брат Иан Уилкинз.
Я благодарю также Луизу Кьюсак, Трейси Хардинг, Кейт Форсайт, Пола Брандона, Дру Уайтхед, Селву Антонию, Фей Бут, Стефанию Смит и Джо Флетчера.
Моя семья — мама, Мирко, Луиза — всегда оказывает мне поддержку.
Еще раз говорю спасибо всем за терпение и понимание.
Мужей не суди за то, что может с каждым свершиться; нередко бывает мудрец безрассудным от сильной страсти.
Она вернулась, и Видар знал об этом еще до того, как открыл глаза. Сон рассеялся, и утренний холод коснулся его носа и щек. По телу побежали мурашки. Халдиза была рядом — родившись во второй раз. Смерть прошла через их жизни, и все перестало существовать. Но Видару было дано обещание: Хала родится заново. Все, что он должен был делать, — это ждать.
Целая вечность ожидания.
А потом наступило это утро.
Он встал, надел тунику, резко открыл дверь и вышел. Крутой склон Старой Долины, тянувшийся на северо-восток, скрывал широко раскинувшийся Сьяфьорд. Туман висел низко над долиной, и трава была припорошена замерзшим снегом, будто устлана драгоценными камнями. Ни души. Никто не видит его, и никто потом не сможет доложить отцу: «Я видел Видара, как он шел к фьорду и нес с собой руны». В воде будет холодно, но мысль о Хале заставляла быстрее бежать кровь в его жилах.
Он вошел по пояс, перебрался на мелководье и остановился — ледяная вода тугим кольцом сжала его ребра. Он скрестил на груди руки. Нельзя ни пошевелиться, ни вздохнуть. Он боялся, что бешено колотящееся сердце заставит слабые волны биться с ним в унисон. Но вскоре поверхность воды сделалась совсем неподвижной.
Видар поднял руку. Аккуратным движением он сделал на воде круг. Подождав, оглянулся, а потом положил в крут четыре руны. Его дыхание превратилось в кристаллики на утреннем воздухе, когда он произнес ее имя: «Халдиза».
Сначала он видел только свое собственное отражение: темные волосы, темные глаза, — и бледное небо за своей спиной. Но затем в воде появилось очертание еще одного лица, и он моментально узнал ее. Волосы белые как снег, в глазах смятение. Не отрывая взгляда от ее лица, он бросил еще одну руну и прошептал:
— Где ты?
Опасно, крайне опасно. Его сердце стало холоднее, чем вода во фьорде.
— Это никакая не любовь, Видар, — сказал отец, — это всего лишь судьба.
— Видар!
Женский голос — его молодая служанка, которая проснулась и обнаружила, что его нет. Он скрыл свои магические предметы и повернулся к ней с абсолютно спокойным видом.
— Доброе утро, Од.
— Что ты делаешь? — спросила она, подойдя к кромке воды.
— Ловлю рыбу.
Ее улыбка говорила о том, что она не поверила ему.
Он вышел из фьорда весь продрогший.
— Пойдем, Од. Можешь приготовить для меня горячую ванну и забыть, что видела меня ловившим рыбу в Сьяфьорд.
— Я не забуду, — сказала она, — но и рассказывать не стану. — Она явно испытывала удовольствие от того, что прикоснулась к его тайне.
Он больше ничего не говорил, и она шла за ним, как обычно молча. Образ Халы все явственнее вставал перед ним; желание теплом разлилось по венам, заполнило пальцы, окутало сердце. На этот раз она станет его.
На этот раз он защитит ее от жестокой ярости своего отца.
