Тихо ступая, мы прошли наш двор, сняли крючок с калитки в огород и так же тихо прошли туда. В уборной я взяла два коробка спичек, чтоб уж наверняка, и через несколько шагов мы оказались в огороде соседнего дома.
Мы шли тихо, чтобы не шуметь и не свалиться куда-нибудь на незнакомой нам территории. И вот мы уже стоим по ту сторону так пугающего нас забора. Во дворе мы увидели небольшую стеклянную теплицу. В некоторых местах стёкла были разбиты, но дверца была плотно закрыта на щеколду. Мы решили спрятаться там, и ветра нет, и нас не видно, если что. Хотя темень такая была, что ни зги не видно.
– Но огонёк от сигареты могут заметить, – волновалась Светка. Мы отодвинули щеколду на двери в теплицу, нагнулись и вошли внутрь. Стоять там было невозможно, а вот сидеть на корточках вполне. Мы, как заядлые курильщики, сели на корточки, опершись спинами на стеклянные стены.
Наконец-то Светка сделала свою долгожданную затяжку и дала мне уже прикуренную сигарету. Сначала мы шептались и постоянно оглядывались. И не заметили, как стали болтать почти в полный голос. Мы курили не спеша, по-взрослому, не боясь, что нас застукают. Ветер выл в трубах. Мы то замолкали, то опять болтали на полную громкость.
Резким порывом ветра распахнуло дверцу теплицы, но я успела придержать её рукой и вновь прикрыла. И тут со стороны огорода неожиданно раздался леденящий душу женский голос: «Курите?»
А дальше всё как в кино. Мы одновременно смогли выбраться через узкий дверной проём теплицы и перепрыгнуть двухметровый железный забор. Через стадион, до самого клуба, мы бежали без оглядки. Лишь добравшись до освещаемого места и увидев друг друга, мы остановились. Сердце било в кадык, руки ходуном ходили, а ног мы вообще не чувствовали.
– Накаркала, – согнувшись и пытаясь отдышаться, предъявила мне Светка.
– А чё я? – Я искренне не понимала, причём здесь я.
– Состояние аффекта, состояние аффекта… Как мы перепрыгнули через этот забор? Ты видела? Это же нереально. А голос… Ты его слышала? Я его никогда не забуду. Такой… нечеловеческий, будто из фильма ужасов.
Отходили мы минут сорок. Мысль, что нам по одной домой возвращаться пугала ещё больше. Светке-то совсем в другую сторону. А мне… Мне прямо туда. В логово.
Договорились, что расходимся на нейтральной территории, чтоб каждой одинаковый отрезок пути идти домой. И, пожелав друг другу удачи, мы разбежались в разные стороны. Я бежала, не оглядываясь по сторонам вообще. Свернув к стадиону, я глядела только в свои горящие окна. А вот и калитка. Я перекинула через неё руку и открыла крючок. Вбежала в дом и, наконец, закрыла двери.
Стоя в прихожей, я едва заметно отодвинула тюль с окошка и посмотрела на соседский дом. Темнота.
– Дочь, пришла, слава Богу. Садись, ужинай, пока горячее, – крикнула мама, услышав хлопок двери.
А мне-то есть уже совсем и не хочется после такого. Я зачерпнула алюминиевым ковшом колодезной воды из ведра и жадно напилась, зашла в дом и, как ни в чём не бывало, села в кресло перед телевизором.
– Ну, как погуляли?
– Хорошо, – ответила я, не отрывая взгляд от телевизора.
– Представляешь, – говорит мама, – вышла я бельё повесить, слышу, бубнит кто-то во дворе у тёти Доры. Ну, я огородами прошла, смотрю, сидят в теплице, курят. Шпана малолетняя. Я, видимо, так их напугала, они бежали, аж пятки сверкали. Темень, ничего не видно, хоть глаз коли.
– Т-т-ты, ты? Огородами? Не страшно тебе? А вдруг там…
– Та, кого бояться-то? – Решительно ответила мама и опять пригласила поужинать.
Я с облегчением выдохнула и почувствовала как я голодна.
– Вот Светка завтра обхохочется, – подумала я.
