На лице Феррейры явственно отражалась борьба его исконной сущности бандита и зачатков политика, несущего ответственность за судьбу звездной системы. В конце концов, с огромным трудом политик взял вверх.
— Привози. Договоримся, — и Феррейра отключил связь, видимо, не в силах больше продолжать разговор.
Сигнал вызова по внутренней связи отвлек меня от размышлений о странностях человеческой натуры.
— Командный пост, — ответил Колн, включая громкую связь.
— Командир, это Ганс Хартман. Мы на ангарной палубе, загружаем диверсантов в бот. Пятеро из двадцати не хотят возвращаться к Феррейре и просят взять их с собой. Жду ваших указаний.
Возвращаться на астероидную базу прямо сейчас смысла не имело. Через пару месяцев Олег и Сигруд должны были привезти туда полторы тысячи джангров, которых требовалось где-то разместить и чем-то кормить. Кроме того, новые корабли нуждались в обученных экипажах, а десантная техника — в подготовленных солдатах. Естественно, часть этих вакансий я надеялся заполнить джанграми, но я все же хотел, чтобы в составе команд кораблей и отрядов десанта соблюдался численный паритет между представителями двух рас.
— Навигатор, рассчитайте цепь прыжков к Эпсилону Индейца, — распорядился я и продолжил, обращаясь к Хельге и Колну, — Я кое-что обещал жителем станции «Катанга», а обещания следует выполнять.
Посвящение Евгении Новиковой в наши дела взяла на себя Хельга, и я был очень ей за это благодарен. Во время наших гравитационных игр с абордажниками Феррейры дочь императора находилась вместе с нами в командном посту линкора, и их знакомство с главой нашей службы безопасности прошло в рабочем порядке, что только добавило ему естественности. Я чувствовал, что между мной и Евгенией имеет место некое невидимое напряжение, причем исходящее не от меня. Поэтому навязывать бывшей главе Солнечной системы свое общество я счел неразумным. С Хельгой же, наоборот, у Евгении сложились вполне ровные отношения и обе девушки, похоже, неплохо понимали друг друга. Тем не менее, серьезный разговор с госпожой Новиковой мне однозначно предстоял, но срочности в нем я не видел и решил отложить его на более благоприятное время.
Вызов по гиперсвязи пришел сразу после нашего выхода из прыжка в системе Эпсилона Индейца. Чувствовалось, что полтонны тетрала, отданные мной за эсминец и транспорт со снаряжением, пошли на пользу небольшой объединенной эскадре первой и второй планет.
— Линкор «Смоленск», ответьте станции «Катанга» — на экране возникло изображение незнакомого майора колониальных сил, — назовите себя и цель вашего визита.
О! А ведь точно, «Смоленск» — изначальное название нашего линкора, данное ему еще при постройке. В базе данных центрального вычислителя «Катанги» он именно под этим именем и должен был числиться.
Я приказал ответить на вызов.
— Доброго времени, господин майор. Лейтенант Чехов, командующий флотом СГЛД — Союзного Государства Людей и Джангров. Цель визита — торговля и найм персонала. Прошу разрешения на сближение моей группы кораблей со станцией и стыковку с ней среднего разведчика «Скаут».
— Майор Левински, — представился офицер. Он держал себя в руках куда лучше Феррейры, и это мне понравилось, — прошу лечь в дрейф и не предпринимать никаких маневров. Станция «Катанга» входит в коалицию первой и второй планет нашей системы. На третьей планете власть захватили мятежники-сепаратисты, так что ситуация в системе нестабильная. Ожидайте, я доложу о вашем прибытии по команде.
— Спасибо. Ждем, — я кивнул майору и отключил связь. Вести с ним диалог дальше не имело смысла. Меня он не знал, а принимать какие-либо самостоятельные решения был не вправе.
Новый вызов последовал гораздо раньше, чем я ожидал, и совсем не от того, к беседе с кем я готовился.
— Группа кораблей, вышедших из прыжка в точке с координатами…, вас вызывает линкор «Знамя Революции». Вам предлагается вступить в переговоры с революционным правительством планеты Индеец-3, недавно переименованной в Остров Свободы, — на проекционном экране появился командный пост линейного корабля. В фокусе камеры я увидел пятерых немолодых мужчин, среди которых один был мне прекрасно знаком.
По моему знаку оператор активировал канал связи.
— Здравствуй, Седой, — произнес я с легкой усмешкой, — давно не виделись. Представишь меня своим коллегам-мятежникам?
Все-таки Седой был достойным противником. Он не потерял самообладания даже в этой неожиданной для себя ситуации, ну а то, что он удержался среди главарей сепаратистов даже после истории с «Катангой», говорило само за себя.
— Ну, здравствуй, лейтенант Чехов, — слегка прищурился Седой, — признаться, не ожидал, что это будешь именно ты, но раз уж так вышло, давай поговорим.
— О чем, Седой? О безоговорочной капитуляции вашего правительства и поддержавших вас мятежных войск?
