— Моя девчонка? Да девчонки-то были случайные. А с дружками мы вместе работали. С полдюжины домов хорошо обчистили. Уж поверь мне: ничего нет интереснее домовой кражи. Куда лучше, чем грабить магазин. У тебя пробуждаются странные желания. Выбрасываются за борт все установившиеся привычки. К примеру, один из этих дуриков всегда оставлял кучу на ковре посреди спальни хозяев. Просто не мог удержаться, чтобы не навалить. И скажу тебе, Херрик, я это понимал. Сам это поймешь, если войдешь в дом средней величины среди ночи. Он покажется тебе огромным. Ты чувствуешь, какие мысли жили в этих стенах. Ты словно становишься членом семьи. Так что меня с моими дружками связывали узы покрепче, чем с любой девчонкой. — Он впился в меня взглядом, и я не мог не кивнуть. — Но чтоб дальше тебя это никуда не пошло, слышишь? — Я снова кивнул. — Люди про меня расспрашивают, — продолжал он, — говори, что я служил три года в морской пехоте. Это ведь правда. Факт, что служил.
— Почему?
— Почему? — Он посмотрел на меня так, будто я задал ему нахальный вопрос. — Потому что всегда следует знать, когда надо сделать нужный шаг. В ближайшие годы последи за моим продвижением, Хаббард. Я много болтаю, но я и делаю. Порой люди, которые больше всего треплют языком, больше всех и действуют. Нельзя иначе — не то они будут выглядеть придурками. Поскольку в Фирме у ребят рот на замке, врагов у меня, наверно, вот сколько, — сказал он и провел рукой выше головы, — но я их всех положу на лопатки. Понимаешь, каким образом? А таким, что я вкладываю в дело всего себя. Да и знаю, когда сделать нужный шаг. Это не бесспорные, но необходимые способности. Господь немногих награждает ими. Нас каждую неделю хватала полиция, — безо всякого перехода продолжал он. — У них ничего на нас не было, но они то и дело ставили нас, как пушечное мясо, в ряд для опознания. А быть выставленным для опознания — это тебе не пикник. Пытаясь вспомнить, кто его ограбил у перекрестка, человек часто находится в истерическом состоянии. И по ошибке может показать на тебя. Это было одним фактором. А другим было мое шестое чувство. Война только что закончилась. Пора было делать следующий шаг. Так что я напился как-то вечером, а наутро записался в армию. И стал морским пехотинцем. На три года. Когда-нибудь я тебе об этом расскажу. Остальное — история. Я отслужил, поступил по закону об отслуживших в армии в Техасский университет, играл в футболе полузащитником с сорок девятого по пятьдесят второй год и благодаря этому — а также при помощи одного выпускника — сумел не попасть в резервисты и не отправился в Корею, откуда мог бы вернуться в гробу или героем — такие случаи мне известны, — но я нацелился на профессиональный футбол. Итак, я окончил колледж и попытался попасть в «Вашингтонские краснокожие», но разбил себе колено. Тогда я последовал совету Билла Харви и подал заявление сюда наряду с другими выпускниками университетов — тобой и остальными представителями интеллектуальной элиты.
— Тогда ты и познакомился с Биллом Харви?
— Более или менее. Ему нравилась моя игра в спецкомандах. Я получил от него письмо, когда еще был с «Краснокожими». Он пригласил меня пообедать. В общем, можно сказать, это он завербовал меня. — Внезапно Батлер зевнул прямо мне в лицо. — Хаббард, внимание у меня стало что-то рассеиваться. Во рту пересохло.
Он окинул взглядом помещение — его неусидчивость действовала мне на нервы. Он подозвал официанта, и мы отправились в другой бар. И если вечер прошел без инцидента, я объясняю это только мудростью немцев. Они знали, когда не следует обращать на него внимания. Мне тот вечер и ночь показались бесконечными. Я не мог забыть о необходимости найти КУ/ГАРДЕРОБА — это будет донимать меня все время, пока я буду пить и приходить в себя после выпитого.
5
Телеграммы летели туда и обратно. Я сообщил мистеру Харви, что кличка КУ/ГАРДЕРОБ была заменена кличкой КУ/КАНАТ. Теперь следовало решить, будем ли мы ждать еще семьдесят два часа, чтобы выяснить новую кличку, или же направим дело контролеру архива. Харви велел мне ждать. Три дня спустя я сообщил ему, что по милости ДН/ФРАГМЕНТА мы перебираемся в Южную Корею.
— Там мы застрянем недели на две, — сказал Харви.
— Я могу хорошенько навалиться на архив, — предложил я. А сам уже рассчитывал на контрмеры, которые вызовет каждый мой шаг.
— Нет, — сказал он. — Я хочу это дело обмозговать. Просто подай запрос насчет ДН/ФРАГМЕНТА. При том, как мы завалены работой, две недели пролетят так, что мы и не заметим.