Уже поздно, а я не могу послать письмо, оканчивающееся на такой ноте. Так что задержу его, завтра допишу и отошлю вам.
Ваш слуга на контрактной основе
Х.Х.<p>11</p>11 апреля 1957 года
Понять не могу, зачем я описывал вам эту ужасную историю с яйцом, хотя нет, знаю. Пишу это, а причина мне уже известна. Дело в звуке, с каким яйцо шмякнулось о кафельный пол. Будучи пустой скорлупой, оно рассыпалось с печальным мягким звуком. И звук этот не выходит у меня из головы. Как-то раз, на одном из Четвергов высокого уровня, Хью сказал нам, что у древних египтян есть пословица: разница между правдой и ложью не тяжелее перышка.
Хватит об этом! Волнующая новость: у нас теперь есть наблюдательный пост рядом с русским посольством, и это самое большее, что мы сумели осуществить. Опять-таки это заслуга Порринджера, поскольку мы получили этот пост благодаря Пеонесу, однако сам факт его появления следует приписать Ховарду и его стараниям нас разбудить. Я не описывал вам Пеонеса, но он бы вам не понравился. Он толстый, очень самодовольный, наполовину испанец, наполовину итальянец, с могучими — при среднем росте — плечами и ногами. Большие черные усы. Откровенно смуглый. От него пахнет скотиной, что он перебивает духами. Пеонес знает все публичные дома в Монтевидео и обходит их в поисках новых талантов подобно тому, как помощник тренера в колледже ходит по школьным футбольным состязаниям в поисках будущих игроков. Ну а Порринджер, как я выяснил, что-то вроде маньяка по части публичных домов. Он посещает их куда чаще, чем я. А я остепенился. Честно говоря, слишком много работаю. И вот Порринджер подружился с Пеонесом, шатаясь по борделям. Это не самый благоразумный способ вербовки агента, но в данном случае надежное средство установить дружеские отношения. И пожалуйста, не говорите — бедная Салли Порринджер. Я уверен, у Шермана есть основания так себя вести.
