Месяца три назад Овсянка предпринял попытку подцепить на крючок Пеонеса. При этом следует учесть, что Пеонес ненавидит Капабланку и систематически заливал ему насчет Сондерстрома и Порринджера. Уверял, что они оба чистокровные госдеповцы. Представьте себе его замешательство (да и Овсянки тоже), когда Ховард напрямик сказал Капабланке, что ленч устроен на средства разведки Северного Колосса. Пеонес после этого ленча был вне себя, но тут проявил свои таланты Порринджер. «Посмотри, Педро, фактам в лицо, — сказал он ему (полное имя Пеонеса — Педро Пеонес), — сколько месяцев мы над тобой работали, а ты так к нам и не присоединился. Я пытался сдержать шефа, но он потерял терпение. Он хочет знать безо всяких увиливаний: сколько, по-твоему, ты должен получать, чтобы быть с нами?»
«У нас есть поговорка, — сказал Пеонес. — Деньги могут все купить, кроме порядочности».
«А мы говорим: „У каждого человека своя цена“».
«Моя цена спрятана. Глубоко».
«Где же?»
«Что ж, скажу тебе, Шерман, это маленький секрет, но я тебе скажу: она в моих cojones[81]».
Знаете, Киттредж, не думаю, чтобы разговор был таким, как мне пересказал его Порринджер. Цена Педро Пеонеса наверняка запрятана в его массивном органе. Говорят, в борделях Монтевидео была девица, такая красавица и такая талантливая, что года два назад она отправилась на заработки в Гавану. Теперь она стала легендой от Карибского моря до Южной Америки. Ее зовут — это ее рабочее имя — не больше и не меньше, как Либертад Да Ленгуа (что, по-видимому, означает не «Свобода слова», а скорее «Ах, Свобода! К вашим услугам язык!»).
Выяснилось, что Либертад последнее время стала переписываться с Пеонесом. Она его большая любовь. И если Центральное разведывательное управление вернет ее из Гаваны в Монтевидео — по ее собственной воле, конечно, — то он, Пеонес, готов служить управлению. Многое в Уругвае — через Пеонеса — будет в нашем распоряжении: нужные правительственные служащие, досье на частных лиц, телефонная компания, посольства и информаторы, работающие на полицию в левых организациях. В заключение Пеонес сказал: «Моя страна будет вашей».
