«В таком случае, милый мальчик, не употребляй кодовой фразы. Розену нечего будет мне передать».
«Дассэр».
«Даю тебе два дня на размышления».
И он повесил трубку, прежде чем я успел спросить его про вас, Киттредж. Да он бы ничего и не сказал.
Не стану описывать вам следующие сорок восемь часов. Я взлетал в небеса. Потом трясся от дикого страха. Энглтона боятся не меньше, чем вашего супруга, но к чести Хью и Энглтона надо сказать, что в управлении о них ходят легенды, хотя никто толком не знает, чем они занимаются.
В последующие два дня я познал в себе две вещи, дражайшая замужняя дама. Я увидел пропасть трусости и почувствовал ее зловоние и поднялся на дотоле неведомые вершины честолюбия. Даже вспомнил тот момент, когда вернулся к игре в поло. Кончилось дело тем, что я стал звонить Арни Розену в Техническую службу по открытому телефону, исполненный решимости сказать, как я скучаю по Мэну.
Однако стоило мне приблизиться к этой теме, как он оборвал меня.
«Забудь про отдых, — сказал он. — Твоя просьба об отпуске отклонена».
«Что?».
«Да».
«Почему?»
«О-хо-хо».
«Я не могу с этим смириться. Назови причину».
«Дело в твоей матушке. Твоя матушка препятствует твоей поездке в Мэн».
«Моя мать? Джессика?»
«Да».
«Но она не может этому мешать».
«Ну, есть причина, хотя не она принимает решение».
«А кто принимает решение?»
«Скажем, твой отец. — Пауза. — Да. Говоря схематично. — Снова пауза. — И человек, у которого ты должен был остановиться, глубоко сожалеет, что не может выслать тебе деньги на самолет».
Мне показалось, что картина складывается, но потом я уже не был так в этом уверен.
«Арни, вдолби мне все еще раз».
Ведь вполне возможно, что такое одолжение отработает в будущем. Розен лихо играл в эту игру.
«Ну, — сказал он и произнес „ну“ так, словно открывал передо мной дверь, — мне, например, никогда бы не разрешили отправиться в те леса».
«Почему?»
«Слишком они большие антисемиты в Мэне».
Этого было уже достаточно. Можно было считать, что ответ я сам найду.
«Да, а как там Киттредж? — спросил я. — Вы с ней помирились?»
«Да я бы хотел помириться, но она далеко».
«Как далеко?»
«Если подумаешь об Австралии, то ошибешься. Как и о Польше. Хотел бы я иметь возможность сказать тебе, где она». И он повесил трубку.
