Однако за последние два года ваши письма украли кусочек моего сердца. Вы мне разонравились, я возненавидела вас, стала чувствовать невероятную ревность и — самое скверное — терзаться предчувствием нашей сексуальной тяги друг к другу. Короче говоря, — как мне противны эти выражения, потому что они так точны и не оставляют иллюзий! — я хочу тебя, да, это грязное желание стальным катком прокатывает по моим попавшим в тупик чувствам — тем, которые всецело принадлежали Хью. А теперь ты их еще и стимулируешь. Альфа и Омега пришли к новому соглашению, и я узнала, что значит плотски любить двух мужчин одновременно. Плохо уже, когда Альфа любит одного, а Омега — другого, это обычное человеческое состояние. Даже более или менее естественно (хотя это одна из козырных карт дьявола), что мы можем любить одного человека благодаря Омеге и другого благодаря Альфе. Но у меня такое чувство, что ты завладел ими обеими. Мои бедные Альфа и Омега достойны порицания, ибо каждая из них наполовину влюблена в тебя, и этого достаточно, чтобы я потеряла равновесие.
Гарри, представляешь ли ты себе, какое значение имеет для меня Хью? Та часть меня, которая несвободна от желания блистать в свете, вынуждена считаться с тем, что он меня наделяет властью и возможностями. Я создана для вращения в высших слоях общества. (Мой отец, на которого я похожа как две капли воды, превратился в невыносимого помпезного педанта, когда понял, что его имя больше не гремит в залах с высокими сводами.) Возможно, я даже хуже его. А у мамы, пожалуй, были еще большие амбиции, хоть она их и хоронила в себе. Иначе как бы она могла так рехнуться?
