Да, равновесие было деликатное, и 31 марта Белый дом объявил, что «примет все необходимые меры, чтобы прекратить вылазки эмигрантов». В эти меры были вскоре вовлечены Береговая охрана, Иммиграционная служба, ФБР, таможня и ДжиМ/ВОЛНА. Правительство, как я обнаружил, является органом, отличающимся одной особенностью — оно никогда не оглядывается назад. ФБР объехало многие лагеря эмигрантов в Южной Флориде и вернулось оттуда с ящиками, полными бомб, и целыми грузовиками динамита. Местные кубинцы были привлечены к суду. Мы прекратили оказывать финансовую поддержку Хосе Миро Кардоне и Кубинскому революционному совету, а Совет национальной безопасности прикрыл все рейды Кэла.
— Политика — она как погода, — сказал на это Кэл. — Надо просто переждать. — И передал мне через стол докладную. — В следующий раз, когда будешь во Флориде, прежде всего займись этим. Поступило это ко мне от джентльмена по имени Сапп. Чарлз Сапп. Начальник полицейской разведки в Майами. Учитывая характер его работы, странная у него фамилия, верно?
Мы посмеялись, но докладная по-прежнему лежала передо мной на столе. Она была озаглавлена: «Насилие, дотоле направленное против кастровской Кубы, теперь может быть повернуто против правительственных учреждений в США».
— Я позвонил мистеру Саппу, — сказал Кэл. — Он стал мне говорить про настроенных против Кастро экстремистов. Горячие головы. Дикие койоты. После октября, когда мы не начали войну, появились новые психи. Прямо сейчас в Малой Гаване, Корал-Гейблз и Коконат-Гроув в почтовые ящики кладут листовки. Я записал текст по телефону. — И Кэл прочел: — «Кубинские патриоты, посмотрите правде в лицо. Только в одном случае развитие событий приведет к тому, что кубинские патриоты смогут победоносно вернуться к себе на родину. Это будет актом Господним. Господь посадит в Белый дом техасца, друга всех латиноамериканцев».
— От кого же это исходит? — спросил я.
— Фамилии нет. Подписано: «Техасец, которого возмущает ориентация на Восток, контролирующая, унижающая, порочащая и закабаляющая его родной народ». Формулировка приводит на ум Общество Джона Берча[208].
— Да, — согласился я. — Несчастный закабаленный американский народ.
— Ну, не надо вставать в позу человека с высшим образованием, — сказал Кэл. — Становясь в позу превосходства по отношению к Обществу Джона Берча, ничего не решишь.
— Что ты хочешь сказать, черт возьми?
Я никогда не позволял себе так разговаривать с отцом. Я забыл, какой у него горячий нрав. Казалось, по другую сторону стола распахнулась дверь в пылающую печь.
— Ну ладно, — сказал я. — Извини.
— Извинение принято. — Он поймал мои слова на лету, подобно тому, как собака ловит кусок мяса.
Но я тоже распалился:
— Ты что, действительно считаешь, что мы закабалены?
Он прочистил горло.
— Мы заражены.
— Кем?
— Это сложный вопрос, не так ли? Но спроси себя, есть ли у Кеннеди представление о
— Ну и что, если нет?
Он все еще тяжело дышал.
— В Сент-Мэттьюз наставник говорил нам, что человек, не имеющий представления о
— И, насколько я понимаю, ты этому веришь.
— Конечно, верю. А ты нет?
— Я бы сказал — наполовину.
— Это чертовски неудовлетворительное высказывание, — сказал Кэл. — Наполовину веришь. Зачем ты пошел работать в управление?
Это он уже зашел слишком далеко.
— Я люблю эту работу, — сказал я.
— Такого ответа недостаточно. Неужели ты не понимаешь, что, борясь с Кастро, мы боремся с коммунизмом в его самой мужественной форме? Своим примером Кастро взывает к трем четвертям мира, которые предельно бедны. Чрезвычайно опасный человек.
Я промолчал. А сам думал, что Фидель только наполовину отвечает описанию отца. Другая же половина может оказаться близкой той половине Кеннеди, которая, как я подозревал, склонялась к диалогу с Фиделем Кастро. Но я тоже был человек половинчатый, готовый жить с бородачом и равно готовый содействовать его немедленному уничтожению. Нет, я ничего не мог сказать отцу.
— Тебя бы удивило, если бы ты узнал, что наш дорогой друг Хью Монтегю мог написать это письмо в стиле Общества Джона Берча? — сказал вдруг Кэл.
— Нет, — ответил я, — это исключено. Он ненавидит такой стиль.
— Тем не менее он действительно считает, что некая сатанинская сила способствует деградации наших рядовых людей, заражает их и — да, я произнесу это слово —
— Неужели Хью настолько ненавидит Кеннеди?
— Возможно.
— Со слов Киттредж, у меня такого впечатления не создалось.
— Киттредж предстоит еще многое узнать про Хью.
— Дассэр.
Разговор для него был окончен. Глаза потухли, и сильное лицо приняло непреклонное выражение, как, наверно, в колледже, когда он боролся за звание второго всеамериканского игрока.
— Будь осторожен во Флориде, — сказал мне отец.
