— Да, моя мать хотела, чтобы я родилась в Соединенных Штатах.
— А Питер Богарт, — продолжал адвокат, — изучал археологию в Модлин-колледже с тысяча девятьсот семидесятого по семьдесят третий год. Лайман Райан был его куратором и научным руководителем. С семьдесят третьего по семьдесят девятый год Богарт работал ассистентом вашего отца и принимал участие в его экспедициях в Центральную Америку.
— И что с того? Он знал моего отца, но это еще не значит, что он был любовником моей матери.
— Не значит, — согласился Талкинхорн.
Он отложил трубку, открыл средний ящик стола и извлек оттуда небольшую пачку старых писем, перевязанную резинкой. Конверты были бледно-зелеными — любимый цвет матери Финн.
— Зато вот это неопровержимо доказывает, что Питер Богарт был любовником вашей матери.
Костлявым пальцем он подтолкнул стопку писем к Финн.
— Что это?
— Любовные письма. Billet doux, как выражаются французы. От вашей матери к Питеру Богарту. На всех имеются даты, а содержание, боюсь, не оставляет никаких сомнений относительно характера взаимоотношений корреспондентов.
— Значит, вы их читали?
— На этом настоял мистер Богарт, после того как я выразил озабоченность по поводу его завещания.
— А почему вы выразили озабоченность? — осведомилась Финн, не в силах отвести глаз от лежащей перед ней стопки писем.
— Мисс Райан, Питер Богарт является главным наследником одной из крупнейших судоходных компаний мира. Собственно говоря, «Нидерланд-Богарт-лайнс» и есть самая крупная корпорация контейнерных перевозчиков. Речь идет об огромном состоянии, а установление отцовства — это серьезная и очень запутанная юридическая процедура. Посему ваше появление в качестве наследницы может превратиться в серьезную обструкцию нормальному течению бизнеса, если можно так выразиться.
— Во что? — удивилась Финн.
— В геморрой, — перевел ей на ухо Билли.
— А, в проблему, — поняла она.
— Вот именно, — подтвердил адвокат, бросив на Пилгрима взгляд поверх очков.
— А почему Богарт решил, что я его дочь?
— Потому что совпали сроки, — объяснил старик. — По утверждению мистера Богарта, его связь с вашей матерью закончилась в августе семьдесят девятого, незадолго до ее отъезда в Америку. Вы родились в мае восьмидесятого, то есть через девять месяцев. По всей видимости, вы были, гм, зачаты в Англии, предположительно в Кембридже.
— Но это еще не значит, что он мой отец.
— В письмах имеются свидетельства того, что Лайман Райан не мог зачать ребенка по причинам физиологического характера.
— Вы хотите сказать, что мой отец был бесплоден?
— Нет, — покачал головой Талкинхорн, не решаясь взглянуть Финн в глаза. — Судя по письмам, он не мог… — Юрист помолчал и зачем-то поправил узел галстука. — Он был не способен к соитию.
Слово было до того архаичным, что Финн, наверное, рассмеялась бы, если бы все это не было так нелепо и так ужасно.
— Как явствует из писем, — продолжал старик, — ваш отец знал о романе жены с мистером Богартом и, похоже, смирился с ним. Насколько я понимаю, он был намного старше вашей матери?
— На двадцать лет, — глухо подтвердила Финн.
Когда ее родители познакомились, отцу было уже за сорок, а матери едва исполнился двадцать один год. Учитель и ученица, май и декабрь, так сказать. А десять лет спустя, похоже, пришла очередь матери. Ей был тридцать один год, когда она встретила юного двадцатилетнего студента Богарта.
Финн недоверчиво разглядывала лежащую перед ней фотографию. У отца никогда не было ни веснушек, ни рыжины в волосах, но у матери волосы были каштановыми с красноватым отливом, а летом на переносице проступала бледная россыпь веснушек. Возможно, вполне возможно. Во всем этом была какая-то жестокая ирония. За несколько минут Финн узнала об отце и матери гораздо больше, чем хотела знать. Больше, чем следует знать о своих родителях ребенку.
— Зачем вы мне все это рассказали? — сердито спросила она.
— Мне очень жаль, что пришлось это сделать, — сокрушенно покачал головой Талкинхорн. — Я не хотел ни оскорбить, ни огорчить вас. Та часть завещания, которая касается вас, никоим образом не связана с предполагаемым отцовством мистера Богарта. Но если вы станете претендовать на остальную часть состояния семьи Богартов, большая часть которого находится в трастовом управлении, это приведет к массе осложнений. От вас потребуются неопровержимые доказательства родства — в частности, анализ ДНК. Потому я и счел своим долгом предостеречь вас. Сведения об этом неизбежно попадут в прессу, и последствия могут оказаться довольно неприятными.
— Да ни на что я не претендую! — возмутилась Финн.
Сэр Джеймс удовлетворенно кивнул.
— Как бы то ни было, — продолжал он, — мистер Богарт оставил для вас двоих совершенно четкие инструкции.
— Для нас двоих? — изумился Билли.
— Да, наследство оставлено вам в совместное пользование. Оно состоит из трех частей.
— Каких? — нетерпеливо спросила Финн.
