— А я по опыту знаю, что приключение и опасность — это почти синонимы, — решила охладить его восторг Финн. — Помни о том, что случилось с твоей яхтой.
— Об этом я не забываю, — заверил ее Билли. — Честно говоря, мне не терпится еще раз встретиться с теми ребятами.
— Такие истории очень эффектно выглядят в кино, но, поверь мне, в жизни все немного иначе.
Ей не надо было долго копаться в памяти, чтобы вспомнить тело человека, погибшего на рельсах в Италии, или мальчика, убитого у могилы в каирском Городе мертвых. За свою короткую жизнь Финн не раз видела насильственную смерть и точно знала, что в ней нет ничего красивого, мужественного или возвышенного — только боль, страх и горячий, острый запах свежей крови. Кофе вдруг показался ей горьким, а жара — угнетающей.
— А где наше судно? — спросила она.
— Я уже созвонился с агентом. Оно подойдет к причалу в гавани Джуронг сегодня в полночь. Думаю, нам надо его встретить.
В одиннадцать вечера «Королева Батавии» сбавила ход, а потом и вовсе остановилась на восточном подходе к Сингапурскому проливу, примерно в миле от острова Сентоса и на благоразумном отдалении от оживленного морского пути, ведущего в большой контейнерный терминал в бухте Кеппель. Морской порт Сингапура протянулся на много миль от Джуронга на западе до залива Марина-Бей на востоке, и терминал Кеппель был лишь небольшой его частью. Когда-то давно небольшие суда вроде «Королевы Батавии» проходили прямо по Джохорскому проливу, разделяющему Сингапур и Малайзию, но после постройки в двадцатых годах дамбы и автомобильного шоссе он был закрыт для навигации.
— Я не смогу торчать тут всю ночь, — выйдя на палубу, предупредил Брини Хансон. — Нас в любой момент может засечь морская полиция.
Напряженно прищурившись, он вглядывался в темноту. Ночь выдалась непроглядно черной: на небе не было ни луны, ни звезд, а море казалось почти неподвижной чернильной лужей. Единственным источником света служили желтые окна отелей на острове Сентоса да дрожащее, призрачное зарево над далеким центром Сингапура.
— Терпение, капитан, — отозвался из темноты Ласло Арагас.
Как и во время их первой встречи, он был в белоснежном костюме, сверкающих туфлях и надвинутой на самые уши белой шляпе. Не хватало только черных очков, но и без них вид у Арагаса был достаточно зловещий. На шее у него, на кожаном ремне, висел русский армейский бинокль ночного видения. Рядом с двумя мужчинами на палубе громоздились уже поднятые из трюма ящики с эмблемой «Слазенгера». На мостике нес вахту Эли Санторо, готовый в любой момент дать в машинное отделение команду «Полный вперед!».
— Вам легко говорить, — сердито отозвался Хансон, — а мне совсем не хочется оказаться в тюрьме Чанги из-за ваших теннисных мячиков.
— Ручаюсь, что вы там не окажетесь. Во всяком случае, из-за меня. — Арагас поднес к глазам бинокль и через пару минут удовлетворенно произнес: — А вот и они. Хотите взглянуть, капитан?
Хансон кивнул, и Арагас снял с шеи бинокль — очень аккуратно, ни на миллиметр не сдвинув шляпу. За шесть дней, прошедших после отплытия из Маривелеса, капитан ни разу не видел своего пассажира без этого головного убора. Питался тот у себя в каюте, но и там, по утверждению Базуки, стюарда родом с Самоа, никогда его не снимал.
Хансон поднес бинокль к глазам, и мир сразу же сделался ядовито-зеленым. В трехстах ярдах справа по борту он разглядел очертания приближающегося быстроходного катера. Его острый нос взрезал воду, оставляя по бокам два пенящихся зеленых буруна. Даже в этом странном цвете очертания катера и широкая темная полоса по его борту не оставляли сомнений — это был один из дюжины водометных судов «Родман-55» береговой охраны Сингапура. Запускать двигатель не имело никакого смысла: «родманы» на спокойной воде легко делали тридцать пять узлов, а старушка «Королева» не смогла бы выжать из себя и половины этой скорости. Дергаться бесполезно — они попались.
Хансон резко повернулся к Арагасу:
— Мерзавец!
— Немного коварства иногда приходится очень кстати, — безмятежно отозвался тот.
Хансон чувствовал, как узлом сворачиваются внутренности. Выходит, все кончено?
— Я еще успею переправить тебя за борт, гнида! — Он выхватил из кармана складной нож и, нажав на кнопку, выкинул лезвие. — А сначала вспорю тебе брюхо, чтобы акулы поскорее нашли угощение!
— Не делайте глупостей, капитан. Все мои люди отлично вооружены, а на катере установлен пулемет пятидесятого калибра. И еще на нем имеются четыре самонаводящиеся торпеды. От вашего судна через минуту останется куча металлолома. А сами вы умрете еще до прибытия акул.
Катер тем временем приближался. У него на носу вспыхнул прожектор, заливший палубу «Королевы» слепящим светом.
Эли выскочил на крыло мостика и тревожно окликнул капитана:
— У нас проблемы, мастер?
— Сообщу, когда сам разберусь! — крикнул в ответ Хансон, и старший помощник снова скрылся в рубке. — Так вы, выходит, из полиции? — повернулся он к Арагасу.
— Почти. Почти, капитан. Слышали что-нибудь о СПКБ?
— Частный шпионаж?
