К деревне они подошли, когда уже начинало темнеть, но приметы близкого жилья стали попадаться гораздо раньше. Сначала они обнаружили в воде верши для ловли рыбы, сплетенные из узких полосок бамбука. Ячея была достаточно крупной для того, чтобы в ловушке оставалась лишь взрослая рыба, а мелочь спокойно выплывала из нее — дешевый и хитроумный способ защиты окружающей среды. На прибрежном камне, похоже, недавно чистили рыбу, а чуть ниже по течению на сваях стояла небольшая хижина, насквозь пропахшая дымом.
Дойдя до хижины, они свернули в джунгли и дальше двигались вперед очень осторожно. Следов присутствия человека становилось все больше: клочки обработанной земли, поваленные деревья, еще одна коптильня и множество хорошо утоптанных тропинок. На одной из них им попался даже недавно брошенный огрызок какого-то фрукта. Скоро над деревьями показались струйки дыма, в воздухе запахло костром и пищей. Джунгли стали редкими, а потом и совсем закончились. Глазам путешественников открылся обширный участок расчищенной земли и высокий забор из толстых бамбуковых кольев, связанных веревками из ротанга. Над изгородью виднелись только остроконечные соломенные крыши тесно стоящих домов. Никаких признаков тревоги или необычной активности в деревне не наблюдалось. До опушки леса доносились только мирные, негромкие звуки — глухой стук деревянного молотка, смех, детские крики и сердитый голос матери, выговаривающей что-то ребенку. Язык был похож на китайский — резкий и гортанный в отличие от певучего тагальского, на котором говорили в Малайзии и на Филиппинах.
— И что дальше? — ни к кому не обращаясь, задумчиво спросил Билли.
Справа к деревянному частоколу вплотную подступали джунгли, слева начинался пологий спуск к реке. С опушки можно было разглядеть только краешек примитивного причала и несколько длинных, выдолбленных из цельного бревна каноэ. Среди них стояла и странная, напоминающая катамаран лодка из двух огромных бревен, соединенных сложным переплетением бамбуковых реек. На ней имелись массивная мачта и аккуратно сложенный парус, похожий на веер, — такой же, каким оснащены китайские джонки. Судя по виду, тяжелая лодка могла вместить как минимум сорок пассажиров или воинов.
— Это и есть то боевое каноэ, о котором вы говорили? — прошептала Финн.
— Да, — кивнул Уинчестер. — Только тогда на корме у него еще стояло что-то вроде трона. Сейчас его нет.
— На такой махине, наверное, не трудно пробраться сквозь рифы, — заметил Билли.
— Я тоже об этом подумала, — подхватила Финн. — Но мы ведь не знаем — может, они не хотят никуда уезжать. Может, им тут нравится.
— Не похоже, чтобы их очень встревожило наше появление, — вставил профессор. — Никакой охраны не выставлено, и патрулей в лесу не видно. Только тот стрелок у моста.
— А чего им волноваться? — пожал плечами Билли. — Нас всего трое, и никакой опасности для них мы не представляем. Похоже, им это известно.
Уинчестер беспокойно задвигался, взглянул на быстро темнеющее небо и недовольно сказал:
— Уже поздно. Пора возвращаться. Мы посмотрели все, что хотели.
— Надо как-то попасть внутрь, — твердо заявила Финн.
— Не валяйте дурака! — взорвался профессор. — Это самоубийство!
— Мы проехали полмира, чтобы найти Питера Богарта, и я не собираюсь отступать в последний момент.
— Он давно мертв!
— Тогда нам надо узнать это наверное. А потом, кроме него там могут быть и другие.
— Но мы же этого не знаем!
— Значит, надо выяснить.
— Ну и как же мы туда проберемся? — прервал спор Билли.
— Вы говорили, что существует два способа, профессор?
— Да, по реке или через ворота с другой стороны деревни, но там нам не пройти.
— Почему?
— Да потому, черт возьми, что ворота заперты и их охраняет часовой! И мы не сможем просто так зайти и устроить экскурсию по деревне.
— И не сможем перелезть через ограду, — размышлял вслух Билли, — потому что колья жутко острые и, возможно, отравлены.
— Ну и что нам тогда остается? — не унималась Финн.
— Можно прорубить дырку в ограде. — Билли потряс большим тесаком, снятым с пояса у Фу Шэна. — Это будет не трудно.
— Невозможно, — потряс головой профессор. — Они нас услышат.
— Значит, надо их отвлечь, — внесла предложение Финн.
— Как?
— Поднять шум. Устроить стрельбу в воздух или что-нибудь в этом роде.
— Может, пожар? — усмехнулся Билли.
— У меня есть увеличительное стекло, — сказал профессор, — но, к сожалению, солнце уже заходит.
— А я не захватила свое огниво, — расстроилась Финн.
— Зато я захватил, — похвастался Билли.
Он расстегнул карман рубашки и достал из него самую обыкновенную, ярко-синюю пластиковую зажигалку.
— Откуда она у тебя? — ахнула Финн.
— Сам не помню. Кажется, нашел в рубке и машинально спрятал в карман.
— И работает?
Билли щелкнул зажигалкой, и кверху взметнулся маленький столбик пламени.
— Дай мне, — попросила Финн и попробовала сама.
Тридцать девять центов в маленьком магазинчике на углу. Пластиковая корзинка рядом с кассой. И какая невероятная разница. Разница между каменным веком и цивилизацией. Между сырым и жареным. Между холодным и горячим.
