– Детей ему вчера уже передали, чтобы показать, что они следуют правилам обмена, но это было сделано для ослабления бдительности. Завтра вечером у них назначена новая встреча.
– А вы откуда знаете?
– Тебе не кажется, что это глупый вопрос? У нас есть свои источники информации. Мы много чего знаем, и знаем даже то, что ты со своим брательником – начальником штаба учебной бригады – давно собираете валюту, чтобы свалить из этой страны. Тебе назвать номера счетов в генских банках, куда вы эту валюту перегоняете?
По тому, как дёрнулся мой собеседник, стало понятно, что мой удар достиг цели – информация из моей «книжки» сработала безотказно.
– Допустим… – не стал он отпираться. – Но что я буду с этого иметь? Тем более что сами понимаете, какой поднимется вой, когда мы подерёмся с вертами?
Я достал из внутреннего кармана куртки пачку генских дактов в банковской упаковке и протянул её Торгерту со словами:
– Здесь – пятьдесят тысяч. Сделаете с братом как надо – получите ещё сто.
– Не маловато будет? – решил прощупать меня этот вояка-торгаш. – Вы же наверняка получите раз в десять больше!
– Ты что, урод, решил попробовать на зуб моё терпение! – после пряника я тут же применил кнут. – Ты думаешь, что тебе с братцем – с переломанными руками-ногами! – ВООБЩЕ потребуются деньги в подвалах контрразведки, когда всплывут ваши счета в генских банках?
– После маленькой войны с вертами нам всё равно придётся не очень сладко, да и до банков в Генском Союзе ещё нужно будет как-то добраться, – резонно ответил мне этот вояка.
– А вам пока и не надо никуда добираться… – решил я немного подсластить пилюлю. – Вы по своим каналам узнали, что в госпитале под чужой фамилией скрывается жена известного полевого командира ополчения, и как истинные мауринские патриоты не могли остаться в стороне. Любой, кто вам будет мешать – враг Маурины. А верты… Они в этой ситуации – как бы сами по себе… И вообще… Откуда бы вам стало известно, что это верты, а не переодетые ополченцы или роннийский спецназ? Ещё и по медальке на грудь заработаете! А то, что во время боя женщина куда-то пропала – так… На то она и война…
Мы ещё сорок минут обговаривали все нюансы…
Срочно вызванный со службы его брат – целый подполковник мауринской армии – быстро приехал на блокпост, дал согласие и укатил обратно в часть, обеспечивать себе алиби и собирать группу «единомышленников» для выполнения выгодной работы.
Часа через три четыре джипа и два грузовика, забитые вооружёнными до зубов специально отобранными бойцами нацгвардии и десятком инструкторов из учебной бригады, выдвинулись в город прямо к военному госпиталю.
У всех командиров отделений этого воинства были фотографии красивой молодой женщины, которую недавно перевели из концлагеря «Торгоно» в военный госпиталь в городе Карновер, где она выполняла функции операционной медсестры.
Эта женщина, конечно, ни капельки не была похожа на разыскиваемую принцессу Ириану, но кого это должно волновать?
Месть…
Как много приятного и ласкающего слух в этом слове для человека, потерявшего нечто дорогое, нечто такое, без чего жить просто невозможно, особенно когда в душе остаётся звенящая пустота, наполнить которую можно только мыслями о неотвратимости наказания провинившихся. Люди в таком состоянии, сумев не скатиться в пучину безумия, приобретали некоторую расчётливость в принятии решений, сочетающуюся со стремительностью при воплощении этих решений в жизнь.
Наблюдая со стороны за человеком, уже несколько часов неподвижно стоящим возле окна, его подчинённым, вассалам и слугам могло показаться, что он относится как раз к таким мстителям и в данный момент тщательно проигрывает в голове различные варианты развития событий. Всем немногим, привлечённым к этой операции на руководящие должности – наделённых доверием и вхожих в этот дом, выбранный в качестве базы – было известно, какие в ней задействованы силы, и какие вложены суммы денег. В некоторых случаях, благодаря таким вот ресурсам, можно было выиграть целую войну, а тут всё положено на то, чтобы словить на живца одного-единственного – но, правда, очень везучего и неплохо подготовленного – бродягу-наёмника.
Никаких роптаний, тут дело святое – месть за любимую дочку, которая подавала большие надежды и даже, по слухам, была лично представлена самому Владыке Святого Престола. Да и с другой стороны: противиться воле стоящего у окна человека ни у кого в этом здании просто не возникало желания – это было очень опасно, смертельно опасно, такие уж правила игры в мире церковных спецслужб.
