— Не надо делать поспешные выводы, — возразила Мариша. — Месть — дело святое. Но когда к ней присоединяется еще и надежда вновь разбогатеть, то мстить как-то веселее. В любом случае внакладе не останешься.
— Постойте! — взмолился Воропаев. — Я все равно ничего не понимаю. Кто такой Виктор? Ведь потерпевшего зовут Дмитрий? И что это такой за экскурс в историю? И в конце концов, кто такой Санин? Впервые слышу о нем.
— И неудивительно! — неожиданно произнес Георг. — Откуда вам знать эту фамилию? Ведь их всех уничтожили еще в семнадцатом году. И это сделали вы!
— Я? — неожиданно вспотел Воропаев. — Что вы такое говорите? Никого я не уничтожал.
— Не вы конкретно, а всякие голодранцы вроде вас, — заявил Георг.
— Эй, вы полегче, — остановил его Воропаев. — И вовсе я не голодранец. У меня зарплата хорошая. Маленькая, но хорошая.
— Не будем ссориться, — поспешно вмешалась Катя. — Мариша, продолжай. И вы, Георг, тоже. Что там было дальше? Вы решили отомстить Виктору? И принялись разгуливать в костюме привидения возле его деревни. Вы хотели напугать его?
— Да, — кивнул головой Георг. — У нас был план. Мы собирались так запугать Виктора, чтобы он продал свой дом в деревне подставному лицу. Деньги на покупку этого дома у меня были.
— Что? — воскликнули мы с Катькой. — И вы тоже? Тоже хотели купить дом Виктора?
— Да что же это такое! — в отчаянии пробормотал Прапор. — Что, всем медом, что ли, там намазано? Можно подумать, мало других домов в округе, нет, все к этому прицепились.
Похоже, что с того момента, когда Прапор начал понимать, что никакого привидения не существует, а все это были штучки вполне реального субъекта во плоти, он с новой силой захотел, чтобы сторгованный им дом остался бы за ним. Живых людей Прапор не боялся, тревожили его лишь призраки.
— Но зачем вам понадобился этот дом? — спросила у Георга все еще ничего не понимающая Катя. — Ведь это был дом вашего врага?
— Нам был нужен не сам дом, — ответил Георг, — а земля, на которой он стоял.
— Земля? — повторила я, припоминая слова Мариши. — Но при чем тут какая-то земля?
— Вы ведь думали, что в ней прадед Плахов закопал золото рода Саниных? — вдруг произнесла Катя. — Да? Что он украл его во время пожара и спрятал на долгие годы?
— Мы не думали, мы точно это знали, — ответил Георг.
— Но… Вы знали, хорошо. Но при чем тут Любка? Или вы с ней стали встречаться только из-за ее собственности? Все из-за этого участка земли? Но это же подло!
— Знали бы вы, сколько в нем было спрятано золота, так бы не говорили! — с досадой воскликнул Георг. — Это были накопления нескольких поколений. И они принадлежали нам. Точней, мне и Любиме. А никак не потомкам убийцы! И не их женам. Они не имели никакого отношения к этому золоту!
— Вы не лучше! — заметила я. — Вы тоже собирались убить Митьку. И убили бы, если бы Катька вам не помешала. А ведь он тоже не Плахов. Так чем он провинился перед вами?
— Он не заслуживает жалости, — резко ответил Георг. — Он сам убийца!
— Кого же я убил? — вскочил скромно сидящий до сих пор в углу Митька.
Надо же, и горло у него мигом прошло. Вот притворщик!
— Ты убил свою сестру, — холодно посмотрел на него Георг.
— Я ее не убивал! — пискнул Митька. — Вот еще! Зачем мне было ее убивать? Ты сам сказал — она же моя сестра!
— Ты жалкий червяк! — сурово сказал ему Георг. — Не юли! Я был там. Ты думал, что, получив от твоей сестры деньги, я уеду в город. Но я остался там. И больше того, незаметно я пошел следом за девушкой. И видел, как ты догнал ее у старого дома. И слышал, как вы ссорились. А затем ты убил ее.
— Я не убивал! — взвыл Митька. — Я не хотел. Она была пьяная. И на ногах не устояла. Она сама упала, слышите, сама! Я только слегка толкнул ее. Я не хотел! Любка мне сестра. Не убивал я.
И Митька зарыдал, размазывая по щекам мутные слезы.
— Может быть, — брезгливо посмотрел на него Георг. — Не спорю. Не видел, как все произошло. Но ты ничем не помог ей. И больше того, поняв, что она мертва, попытался замаскировать свое преступление под самоубийство.
— О господи! — взвыл Воропаев. — Что тут такое творится, черт возьми? Я уже вообще ничего не понимаю. Кто же убийца? Этот? — и он указал на Георга. — Или этот? — и он указал на Митьку.
— Оба хороши, голубчики, — со вздохом отозвалась Мариша.
— Не надо ставить меня в один ряд с этим жуликом! — взорвался Георг. — Я мстил за своих предков и хотел вернуть наследство, присвоенное убийцей. А у него какой был мотив?
— Ты такой же ворюга! — закричал Митька. — И ты пытался убить мою мать! Любка ей много чего насвистела про тебя, она знала, где тебя найти. И нашла. Вот ты и испугался!
— Я? — побледнел Георг. — Убить женщину? Так она умерла? О господи!
Его лицо отразило целую гамму чувств. Тут было изумление, шок, ужас и мрачная решимость. Наконец он утвердительно качнул головой.
— Пусть так, — спокойно произнес он. — Мне пришлось это сделать. Впрочем, я тоже не собирался ее убивать. Хотел припугнуть, чтобы заставить молчать. Но она отшатнулась от меня, ударилась о навесную чугунную старинную полку и упала.