Рубежи, как прежде, далеки.
Знатоки привыкли лишь играть,
А решать привыкли дураки.
Но придет пора,
и будет чист
Новый снег, как новая мечта.
А в душе я тоже оптимист.
Совесть, главное, была б чиста.
* * *
Горькая правда, сладкая ложь.
Что потеряешь, а что обретешь?
Кто-то с шестерки,
а кто-то с туза,
Ну, загляни же удаче в глаза.
Переплелись там и правда, и ложь,
Не различишь их
и не разберешь,
Кто доктор Фауст,
а кто – просто плут,
Да и глаза, как владельцы их, лгут,
Что потеряешь, а что обретешь,
Не разобрав, где тут правда, где ложь…
* * *
Наивный взгляд,
бесхитростная речь.
Весь облик полон
ласкового света.
И среди сотен
мимолетных встреч
Осталась самой памятною
Эта.
Средь обозленных,
равнодушных лиц –
Как луч надежды –
детская улыбка.
И, как из клетки
выпускают птиц,
Так и душа
прощает все ошибки.
* * *
Трамвайное кольцо
на улицу надето.
Угрюмое лицо
похоже на планету,
Где, словно Америка,
выдвинут нос.
Ехать, не ехать –
вот в чем вопрос…
* * *
Пустых ожиданий дырявый карман,
Пустых обещаний бездонная бочка.
Куда ни посмотришь –
повсюду обман,
И это не ягоды,
только цветочки.
Пророки шаманят,
жиреют дельцы,
А жизнь продолжается,
как лотерея.
Но если кругом виноваты отцы,
То станут ли дети
умней и добрее?..
* * *
Трамвайного пути избитые законы.
Трассирующий след вверх поднятой дуги,
И друг за другом вслед
идущие вагоны,
Сплетающие в цепь круги,
круги,
круги…
И мы с тобой идем по замкнутому кругу,
Хоть, кажется, вершим движение вперед.
И только тень в глазах надежды и испуга –
Испуга за страну,
надежды на народ.
* * *
Он попал под автобус “Ростов –
Мариуполь”.
И кровавые пятна затмили стекло.
Как обычно, толпа хлопотала
над трупом,
И шофера в тоске безысходной рвало.
Между двух городов,
посредине дороги
Он лежал на земле.
Не бывает чудес.
Но завыл верный пес во дворе
в Таганроге,
И упала слеза из разверстых небес.
* * *
Проходящий маршрут,
этот поезд нелитерный – мой
К чаю тут подают
пряник, мерзкий, как кнут,
да и чай тут с тяжелой водой.
Тут проносятся вспять
и сжигаются, словно мосты,
Мои лучшие дни,
мои лучшие сны.
И одна лишь отрада – ты.
И не выйти, не встать,
и маршрут изменить не дано,
А в соседнем купе
дуют водку весь день
и вовсю матерятся в окно.
Где же ты, проводник,
пропадает вагон,
мы несемся во тьму, во тьму…
То ли рельсовый стык,
то ли ветер сквозь стон,
то ли эхо в ответ – не пойму.
Не пойму, не пойму,
не могу я понять,
хоть и поезд нелитерный – мой,
Но за чайной водой,
вперемешку с бедой,
услыхал я: мы едем домой.
Кто-то едет домой,
кто-то едет со мной,
но скажите куда, куда?
Но лишь тень за спиной,
да мотив за стеной:
навсегда, навсегда, навсегда…
* * *
Когда неспелых помидоров
под ногами слышен хруст,
Когда, хоть воздух свеж,
усталый взгляд не замечает
бездны неба,
Когда в совхозный ящик,
как червонный туз,
Ложится помидор
утробе нашей ненасытной
на потребу,
Все это значит – осень.
И уже
Пора природе подводить свои итоги.
Не оттого ль такая тяжесть на душе,
Что злится осень
на моем пороге…
* * *
История любви забытой,
Растерянной, задерганной,
разбитой
На тысячи осколочных ночей,
На тысячи житейских мелочей,
На крохи правды
и мгновения обмана.
Любовь разбитая
похожа на тирана,
Пытающего душу, плоть и кровь…
Любовь забытая.
Но все-таки любовь,
Хоть горькая, обидная и злая.
Пускай не рай.
Но отблеск рая.
* * *
Где же наши с тобою друзья?
Сквозь молчанье идем,
как сквозь строй.
Только память твоя и моя
Их улыбки ведет за собой.
Прошлых радостей,
прошлых обид
Гаснет эхо. А может быть, нет?
Что же сердце болит и болит
На исходе счастливейших лет.
На исходе счастливейших лет,
на пороге неведомых зим,
Где все меньше веселых побед,
Что же мы все молчим и молчим…
* * *
Чужое счастье, как синица,
Забилось вдруг в моих руках.
И я похож стал на убийцу,
Превозмогающего страх.
Сквозь стыд, как будто сквозь терновник,
Я пробирался,
чуть дыша,
Хоть не была ни в чем виновна
Пока еще моя душа…
* * *
Груз опозданья знаком уже с детства.
Вкус состраданья не дан по наследству.
Что-то забито,
а что забыто.
Преданный друг – эталон дефицита.
Веришь – не веришь,
придешь – не придешь.
Заперты двери. И правда, как ложь.
* * *
Сквозь рыбный день, сквозь дым
и чад столовой
Стремится к пище очередь-удав.
Котлеты из минтая,
как подковы,
Сулят удачу, даже без приправ.
А на раздаче
пышные мадонны,
Изведав общепитовской тоски,
Удачу злую,
словно макароны,
Терзают на отдельные куски.
* * *
Из ниоткуда в никуда
не может течь даже вода.
Распутает событий вязь
Причинно-следственная связь.
А что неведомо уму –
Потомки все-таки поймут,
найдя, быть может,
в толще лет
И наш с тобою слабый след.
Лишь время канет без следа
Из ниоткуда в никуда…
* * *
Ветер траву, словно прачка, полощет
Там, где Донец и Зеленая Роща.
Где, как погоду,
автобуса ждут
И где до речки всего пять минут,
Там, где не слышен промышленный дым,
Там, где Донбасс так походит на Крым…
* * *
О чем это шепчет под ветром трава?
Глухи и невнятны чужие слова.
О чем это тополь мечтает?
Никто никогда не узнает.
Никто, никогда…
Но как вечный Улисс,
Стремится в ладонь мою сорванный лист.
* * *
Мокрый снег похож на мокрый
тополиный пух.
На табличке – “Перерыв до двух”.
Перерыв. Ну что же,
подождем.
