Слухи в этом городке множатся, как и число убитых…Городок Бурден-Фоллз – мрачное место: жители верят, что живут рядом с проклятым водопадом, а иногда ночью видят призрак безглазой Сейди.Ава Терн выросла в усадьбе неподалеку от водопада и, с тех пор как ее родители погибли в ужасной аварии, видит кошмары. Во сне к ней приходит Сейди. Она пророчит смерть. Вскоре люди из окружения Авы умирают. Реальность становится страшнее и опаснее снов. Полиция подозревает Аву в зверских убийствах. Быть может, семейное проклятие Тернов действительно существует? Что хочет сказать призрак и как вычислить настоящего убийцу, если каждый житель города скрывает секреты?
Усадебный дом откликается эхом, пока я иду по его коридорам. Он звучит как гробница – и мне ли это не понимать. В каждой комнате я останавливаюсь и озираюсь. Хочу убедиться, что ничего после себя не оставила. Речь не о предметах мебели или картинах. И не о рояле, научиться играть на котором у меня так и не хватило терпения. Все эти вещи давно исчезли – проданные и вынесенные грузчиками. Нет, я занимаюсь совершенно другим. Каталогизирую, отмечаю на мысленной карте каждый уголок каждой комнаты того места, в котором я выросла. Фиксирую все в памяти – словно делаю оттиски в воске.
Усадьба Тёрнов… Дом моих родителей и всех прочих Тёрнов, проживавших в нем прежде… Вот комната родителей – с обоями, усеянными певчими птицами, и огромным эркерным окном, у которого обычно проводила все воскресенья за чтением мама (она утверждала, что там светлее всего).
А вот отцовский кабинет, вход в который был официально воспрещен. Правда, в верхнем ящике своего большого письменного стола из орехового дерева папа всегда хранил бонбоньерку с моими любимыми конфетами. На тот случай, если я все-таки прокрадусь внутрь, чтобы его увидеть. Теперь эта комната – пустая коробка с бледными пятнами на голубых стенах, оставшимися в тех местах, где когда-то висели гранжевые постеры отца из девяностых.
А дальше кабинет дедушки, в котором у камина из темного дуба всегда стояло зеленое кресло с подлокотниками. В этой комнате до сих пор сохраняется запах яблок и табака для курительной трубки. Словно дедушка стал ее частью. Мама бы сказала, что это его дух и в усадьбе Тёрнов всегда найдется место для нового призрака.
В комнате дяди Тая и Кэролин все еще остаются несколько коробок, ожидающих перевозки в новый коттедж. Для нас троих время переселения практически подошло. Мы последние в длинной череде Тёрнов, обитавших в этом доме. Но с завтрашнего дня моя нога уже не переступит его порог. Никогда… И мне от этого очень паршиво!
Я иду дальше, теперь уже быстрее. Иногда мне кажется, будто я слышу другие шаги, следующие за мной по пятам, а краем глаза вижу вторую тень, скользящую рядом с моею. Но это лишь скрипящие половицы да игра лучей вечернего света, изменивших угол наклона.
«Ты уверена?» – почти вижу я поддразнивающую мамину улыбку, однако упрямо трясу головой. Здесь нет призраков, хотя порой мне очень хочется, чтобы они были. Западное крыло дома после папиной кончины было закрыто, так что туда я не сворачиваю. А спускаюсь вниз по лестнице-галерее, обхожу холл, солнечную комнату, библиотеку. Из столовой (в которой, насколько мне помнится, никто и никогда не завтракал) я попадаю в оранжерею, которую дядя Тай использует… использовал как свою художественную студию. На полу до сих пор заметны пятна краски – она слишком давно въелась в древесину, чтобы ее можно было смыть за один раз. «Ох и намучаются с этими пятнами новые владельцы!» – ухмыляюсь я.
Последняя на моем пути – кухня. Я готова пересечь ее и вернуться в свою комнату, но взгляд падает на дверь погреба. Я сознаю: мне бы и туда следовало спуститься, чтобы завершить финальный обход дома. Из всех комнат она единственная сейчас не пустует. Полки с яблочной кислятиной проклятых Тёрнов были проданы по особой договоренности вместе с домом. Но это также единственная комната в усадьбе, которую я ненавижу. Всегда ненавидела. Развернувшись, я поспешно устремляюсь по лестнице наверх.
В моей комнате осталась лишь одна коробка – под стать севшей на мель лодчонке, она угнездилась посередине подоконника. В этой коробке все мои художественные принадлежности и альбомы для рисования. Я подхожу к ней, намереваясь забрать, и невольно выглядываю в окно. Оно выходит в яблоневый сад – источник яблочной кислятины проклятых Тёрнов и всех тех денег, что были затрачены на строительство дома. В центре сада стоит старый павильон с остроконечной крышей. Глядя на него, я вспоминаю: перед тем как покинуть усадьбу, мне надо сделать еще одно – последнее – дело. А за садом виднеется речка, несущаяся к мосту Бурден. Мост стоит в том самом месте, где стремительный поток низвергается вниз 60-футовым водопадом. Старожилы называют его мостом Бремени, веря в давнее предание: если кто-то, стоя на мосту, покается в своих грехах и пороках, их непременно смоет вода. Вот и сейчас на мосту кто-то стоит…
Мост Бурден находится на нашей земле – нашей на последние несколько часов. Так что это не какой-то выгульщик собаки, наслаждающийся дивным видом. По моей коже пробегают предостерегающие мурашки. Так бывает всегда, когда мне мерещится там чья-либо фигура.
Это
