– Я ходила к гипнотерапевту.
– К кому?! – подскочил Ник. – К тому, у которого ты была с Тимом Хичемом? Так ты еще раз к нему ходила?
– Нет, не к нему, к другому, – покачала головой Джо. – Я была там сегодня днем.
Он прошел к балкону и остановился, глядя в сквер.
– Что все же случилось?
Она медлила с ответом, и он резко обернулся.
– Джо, я же тебя предупреждал. Я просил тебя держаться подальше от всего этого. Ну зачем, Бога ради, ты это сделала? Почему не прислушалась к моим словам? Ведь ты же обещала.
– Я ничего тебе не обещала, Ник. – Она тяжело поднялась с пола. – Ты бы должен был знать, что я обязательно пойду. Как бы я могла писать статью, если бы сама не побывала на сеансе. – Она уселась на диван и положила босые ноги на журнальный столик.
– Тим мне рассказал, что ты ходила на сеанс и наблюдала, как погружали в транс кого-то из присутствующих.
– Этого оказалось недостаточно. У тебя есть сигареты, Ник?
– Так-так! Ты ко всему снова закурила, – с ледяной сдержанностью заметил он. – Ты поступила глупо, Джо. Я говорил тебе, что связываться с этим – безумие. Неужели в статье больше не о чем написать, будь она неладна.
– Сигарету, Ник, пожалуйста.
Он поднял пиджак и стал шарить по карманам.
– Держи. – Он бросил пачку ей на колени. – Джо, я всегда отдавал должное твоему здравому смыслу и поэтому тебя предупреждал. К гипнозу нельзя относиться беспечно. Погружение в гипнотическое состояние представляет определенную опасность. Последствия предсказать невозможно.
– Мы уже предостаточно говорили на эту тему, Ник, – сердито бросила она. – У меня есть работа, и я ею занимаюсь. И мне не нужно, чтобы кто бы то ни было вмешивался в мои дела, – с раздражением говорила она, безуспешно пытаясь открыть пачку.
– Полагаю, я как раз вовремя: после бурной деятельности пора расчищать руины, – повысил голос Ник. – И не стоит говорить, что все нормально. Такой разбитой и к тому же испуганной мне тебя видеть никогда еще не приходилось. А что у тебя с рукой? – Он внимательно следил за ее беспомощными попытками раскрыть пачку сигарет.
– Ничего. – Стиснув зубы, она разорвала неподатливую обертку и вытряхнула сигарету.
– Неужели? – Ник присмотрелся к ней еще внимательнее и потеплевшим тоном предложил: – Ну, давай, рассказывай, что произошло. – Он зажег спичку и помог ей прикурить, Придерживая ее подрагивающую руку. – Ты согласилась, чтобы он тебя загипнотизировал, так?
Она молча кивнула, следя взглядом, как медленно разворачивается брошенная ею на стол целлофановая сигаретная обертка и раздраженно морщилась от сухого хруста.
– Знаешь, это не мошенничество, – наконец заговорила она. – Не знаю, как объяснить, но все исходило от меня, он ничего мне не внушал. – Она положила сигарету в прорезь пепельницы и взяла стакан. – Это было так живо и страшно. Как кошмарный сон, только наяву.
Ник нахмурился и посмотрел на часы.
– Джо, я сейчас позвоню Джуди: скажу, что не смогу сегодня прийти. – Он помолчал, ожидая услышать возражения, но она ничего не сказала.
Лежа на диване и потягивая виски, Джо рассеянно наблюдала за Ником, как он набирал номер, а другой рукой в это время снимал галстук и расстегивал рубашку. Виски приятным теплом начало растекаться по телу. Впервые за несколько часов, которые показались ей необыкновенно долгими, ее перестала бить дрожь.
В разговоре с Джуди Ник был предельно краток. Ограничившись несколькими словами, он положил трубку и подсел к Джо.
– Ну вот, теперь рассказывай все с самого начала. – Он погасил ее недокуренную сигарету. Она не протестовала. – У тебя все записано на пленке, да? – Он кивнул в сторону магнитофона.
– Все, за исключением последних пяти минут.
– Можно послушать?
Она кивнула.
– Переверни, начало с другой стороны.
Когда он вставил перевернутую кассету и собирался включить запись, она встала.
– Пойду пока оденусь.
– А ты не хочешь послушать? – покосился на нее Ник.
– Уже слушала, как раз перед твоим приходом, – тихо ответила она. – Мы поговорим после.
Прихватив стакан, она прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Там она остановилась перед зеркалом и принялась себя разглядывать. Если бы не чуть напряженный взгляд, ничто и ее лице не выдавало, что что-то произошло. Она оставалась такой, как и всегда.
